Недавно Херсфонта вопросил Сократ.
На сколько ног блошиных блохи прыгают?
Пред тем блоха куснула Херефонт в бровь
И ускользнула на главу Сократову.
И как же сосчитал он?
Преискуснейше!
Воск растопивши, взял блоху и ножками
В топленый воск легонько окунул блоху.
Воск остудивши, получил блошиные
Сапожки, ими расстоянье вымерил.
Великий Зевс! Не ум, а бритва острая!
Что ж скажешь ты о новом изобретенье
Сократа?
О каком, с кажи, прошу тебя?
Мудрец сфетийский{11} Херефонт спросил его.
Как мыслит он о комарином пении:
Трубит комар гортанью или задницей?
И что ж сказал о комарах почтеннейший?
Сказал он, что утроба комариная
Узка. Чрез эту узость воздух сдавленный
Стремится с силой к заднему отверстию.
Войдя за узким ходом в расширение.
Из задницы он вылетает с присвистом.
Итак, вот какого рода вопросы якобы обсуждает Сократ со своими учениками. Дальше прибавляется еще несколько пикантных подробностей.
На той неделе истина великая
Погибла из-за ящерицы.
Как же так?
В полночный час, исследуя движение
И бег луны, стоял он, рот разинувши.
Тут с крыши в рот ему наклала ящерка.
Смешно, Сократу в рот наклала ящерка!
Вчера ж у нас еды на ужин не было.
Ну! Ну! И пропитанье как промыслил он?
Зашел в палестру, стол слегка золой покрыл,
Взял в руки вертел, циркулем согнул его
И осторожно… из палестры плащ стянул.
Комический эффект достигается здесь тем, что в ткань вымысла вплетаются вполне реальные детали. Так, известно, что Сократ действительно любил учить в палестрах — помещениях для занятий спортом. Сообщается еще об одной его необычной особенности: он мог внезапно встать на одном месте и, застыв, надолго задуматься (например, ем.:
«Как-то утром он о чем-то задумался и, погрузившись в свои мысли, застыл на месте, и, так как дело у него не шло на лад, он не прекращал своих поисков и все стоял и стоял. Наступил уже полдень, и люди, которым это бросалось в глаза, удивленно говорили друг другу, что Сократ с самого утра стоит на одном месте и о чем-то раздумывает. Наконец вечером, уже поужинав, некоторые ионийцы — дело было летом — вынесли свои подстилки на воздух, чтобы поспать в прохладе и заодно понаблюдать за Сократом, будет ли он стоять на том же месте и ночью. И оказалось, что он простоял там до рассвета и до восхода Солнца, а потом, помолившись Солнцу, ушел»
Но вернемся к «Облакам» Аристофана. Наконец Стрепсиад видит в «мыслильне» и самого Сократа: тот расположился в подвешенном к потолку гамаке. Старик обращается к нему:
Крестьянин вступает с философом в разговор и по привычке ввертывает «клянусь богами». Сократ заявляет, что богов у них в «мыслильне» не признают, а поклоняются облакам. Тут же появляется хор облаков (по нему и названа комедия), восхваляющий Сократа.
