И чему учил? Здесь мы сталкиваемся с новой большой проблемой, тоже порождающей серьезнейшие разногласия. Она связана как раз с учением Сократа, в чем оно заключалось, каковы его основные положения. Можно сказать, что это — главный из сократовских парадоксов: все признают его одним из величайших философов, но никто не может толком изложить его философскую систему. Какой она была, да и была ли она в принципе? Порой даже по последнему вопросу высказываются сомнения. А ведь подобная неясность препятствует’ пониманию истинного места Сократа в истории мысли, разгадке секрета его колоссального влияния.
Какие только точки зрения не выдвигались при попытках описать учение Сократа! Самые разнообразные, вплоть до крайних. На одном «полюсе» — позиция, воспринимающая всю дальнейшую античную философию как «развернутый комментарий» к сократовским идеям и их развитие. На другом — мнение, согласно которому Сократ вообще не имел сколько-нибудь внятно разработанного философского учения (оно, дескать, было ему приписано его учениками и теми, кто хотел считать себя его учениками, позже) и воздействовал на своих приверженцев исключительно силой своей личности, манерой общения и т. п.
На последнее предположение (а оно высказывается достаточно часто) наводит, помимо прочего, следующий ход мысли. Как уже говорилось, философов, учившихся у Сократа, было очень много. Мало кто из его античных «коллег» может с ним сравниться в этом плане. Но, что удивительно, эти ученики не только не составили какого-то единого философского направления — они очень часто излагали прямо-таки противоположные взгляды. Одни признавали высший и постоянный мир идей — образец для нашего бренного мира, а другие даже и не думали ни о чем подобном; одни призывали до минимума ограничивать потребности, другие считали целью жизни наслаждение…
О каких-то из этих учений мы знаем в деталях, о каких-то — хуже, о каких-то — почти ничего. Но бросается в глаза, что в них очень мало общего, а между тем все они вроде бы восходят к Сократу. В чем же дело? Предположить ли, что одни слушатели «босоногого мудреца» его поняли, а другие — нет? Или же к каждому из собеседников он находил «индивидуальный подход», рассуждал с ними по-разному, говорил о разных вещах и делал разные выводы?
Одним словом, за каждым парадоксом следует другой. Обо всех уже названных и кое-каких других парадоксах нам неизбежно придется говорить на протяжении всей книги и пытаться в них разобраться.
Конечно, о проблемах, связанных с философскими взглядами Сократа, мы будем стараться рассуждать так, чтобы это было понятно каждому образованному читателю. А главную цель книги видим в том, чтобы попробовать воссоздать, насколько возможно, многогранный и противоречивый образ этого странного, необыкновенного человека.
Иными словами, речь прежде всего пойдет о личности Сократа. Причем, следует подчеркнуть, его личность нужно обязательно рассматривать в контексте эпохи, в которую он жил. Сократ был плотью от плоти своего бурного времени, и, наверное, только в это время он и мог появиться. Понять этого человека можно только с учетом современных ему исторических событий и процессов, культурного окружения, интеллектуальных течений, в которых он проявлял себя наиболее активно.
О Сократе по понятным причинам написано очень много. Есть работы о нем и на русском языке. Им занимались философы{7}, юристы{8}, историки{9}. Но все-таки никому не удалось сказать о Сократе все, что можно было бы. Не удастся это и нам. «Босоногий мудрен» в полном смысле слова принадлежит к числу фигур неисчерпаемых — таких, о которых сколько ни говори, все будет мало.
А завершим мы эту вводную главу цитатой, принадлежащей Грегори Властосу — видному специалисту по античной философии и автору одной из лучших в мировой науке книг о Сократе: «Он (Сократ. —
Говоря о Сократе, нам на протяжении всей книги придется постоянно обращаться к свидетельствам источников, то есть к произведениям античных авторов, которые в той или иной связи писали об этом афинском философе. Самыми важными и самыми достоверными из свидетельств, разумеется, оказываются те, которые принадлежат современникам — людям, которые лично видели «босоногого мудреца» и общались с ним.
