– Ася, ты покажи им что-нибудь. Девочки совсем маленькие, скучно им, – попросила мама.
– Идемте, что-то вам покажу, – сказала Ася девочкам и повела их в сарай.
Во дворе прямо посередине, словно все время ждал ее, стоял Премерзкий.
– Подождите, сейчас я с ним разберусь, – сказала Ася, взяла прислоненные к сараю грабли и с замирающим сердцем, но ловко, поддавая по индюшачьему заду, загнала Премерзкого в сарай и там – в опустевший загон свиньи. Премерзкий так растерялся от невесть откуда взявшейся смелости Аси, что зашел в загон и стал раздуваться, только когда Ася закрыла калитку на щеколду.
Девчонки с уважением смотрели на нее.
– Индюк вредный, – сказала Ася. – Кидается. Приходится запирать, а то клюнет.
Перегнувшись через край короба для корма, Ася нашарила коробку с сокровищами. Они с девочками ушли в сенник, разлеглись на самом верху, на мягком и колком стоге, и там Ася показала им чертика, перстень, резинку, картонку с кошкой и календарик с Ясмин. Девчонки перебирали в руках Асины сокровища. Девчонки были мелкие, худенькие и какие-то прозрачные. Хотелось то ли накормить их, то ли пожалеть.
– Хотите, подарю? – неожиданно для себя предложила Ася.
– Хотим, – восхищенная Асиной щедростью, ответила старшая.
И Ася своими руками повязала на хвост младшей пушистую красную резинку, которую раньше мечтала надеть в школу на первое сентября. А старшая взяла себе картинку с котиком и иероглифом, и видя, с каким восторгом она разглядывает котика, Ася перестала жалеть о своей неожиданной щедрости. Остатки сокровищ они вернули на место.
Во двор сарая вошла делегация мужчин во главе с дядей Мишей. Они закурили, и дядя стал рассказывать о своей вечной дилемме:
– Вот не знаю, ломать или чинить.
И они с Василием Ивановичем стали рассуждать, как лучше, а остальные слушали.
Когда Ася с девочками вернулись в дом, там накрывали на стол уже в третий раз. Таня и Саша сидели по разные стороны от дедушки Майера, который каким-то непонятным образом появился в доме, да еще и с гармошкой.
– Аська, – прошептала на ухо Асе Лена, – на стол посмотри.
На столе стояла открытая коробка шоколадных ракушек с недостающим морским коньком. Но на это, конечно, никто не обращал внимания. Ася не успела как следует удивиться, а дедушка Майер запел:
– Дедушка, давай посерьезнее, – попросила бабушка.
– Да я за столько лет уж разучился! – ответил Майер.
– «Бродягу» давай! – потребовала бабушка.
Дедушка Майер прошелся гармошкой, подбирая мелодию, несколько раз начинал и останавливался, и наконец развернул гармонь на полную, и из нее зазвучала правильная мелодия.
– Па диким стипям Забайкалья… – запела бабушка, и все притихли.
– Где золото роют в горах, – неожиданно подхватила мама.
– Бродяга, судьбу проклиная, тащился с сумой на плечах, – запели они вместе.
Потом все смешалось, смелось. Все окончательно развеселились, заняли, казалось, весь дом и огород. Пришли еще соседи.
– Поехали купаться! – воскликнул старший брат Саши.
– Поехали, поехали! – поддержали дети и молодежь.
Ася устроилась на переднем сиденье уже знакомой машины. На трех машинах, включая соседскую, набитых битком, поехали на речку. Когда добрались до мостика и заглушили моторы, из багажника одной из машин раздался стук и крики – оказалось, младший брат в шутку забрался в багажник, да его так и привезли. Хохотали как бешеные.
Ася взяла купальник и переоделась в кустах. Но у остальных купальников не было, поэтому полезли в речку как были – кто в одежде, кто в трусах и лифчиках. В ледяной воде Ася долго не просидела, но новоиспеченная родня, разогретая коньяком на дубовой коре, не замечала холода.
На закате раздался знакомый рев мотоцикла. Он вильнул к мостику и затормозил. За рулем была Таня, а в люльке – Саша в старом шлеме.
Вернулись домой в темноте. В доме по-прежнему пели песни. В каждой комнате горели фитильки.
Приехав, молодежь засуетилась, готовили чай. Доставали торты, печенье и конфеты, рассыпали по тарелкам и расставляли на столе.
– Надо же, до чая дошли, – рассмеялся Саша. – Думал, до сладкого не дойдет.
– Подожди, сейчас заново начнут, – ответила Таня.
В самом деле, выпили «перед чаем», потом после чая. Таня и Саша разливали остатки коньяка по опустевшим бутылкам и графинам.
– Вот тебе и продали коньяк и свинью, – со смехом подытожила тетя, заглядывая в кладовку. – Ну ничего, проживем.
Мелкие девчонки не выдержали и уснули на старом диване на веранде. Ася прикрыла их пледом и шикала, если рядом кто-то громко говорил. Бабушка ушла спать к себе, притворив дверь.
Ночью гармошка стихла. Разговаривали разговоры. Тетя собирала новой родне в сумку мясо, фарш и сало.
– Да вы что, Мария Петровна, – сопротивлялась мать Саши, – как можно.
– Берите, берите, – не слушала возражений тетя, – в подарок будущей родне, так сказать. Ну и нам хранить негде без холодильника.