Айрин услышала звуки диалекта, который нельзя спутать ни с каким другим. Его можно услышать только от уроженца лондонского Уэст-энда — знаменитый кокни. Она вздрогнула от удивления и, посмотрев наверх, заметила, что из двери, в которую она вошла, виднелась узкая галерея. С балюстрады с позолоченными балясинами, глядя сверху вниз, медленно спускалась по лестнице Габриэль. Несколько минут они молча и неподвижно смотрели друг на друга, пораженные своим невероятным сходством. Огненно-рыжая внучка и такая же рыжая бабушка безмолвно пожирали друг друга глазами. В этот момент Айрин открылась истина, над которой она так много лет ломала голову. Она поняла, почему отец был всегда так холоден к ней. Глядя на нее, он не мог не видеть поразительного сходства между своей дочерью и тещей — матерью ее матери, — которую ненавидел жгучей ненавистью, так, что игнорировал сам факт ее существования. Он даже не распечатал ее письмо, которое ассоциировалось у него со смертью своей молодой жены.
— Да, я дочь вашей дочери, — просто ответила Айрин.
— Вижу, — отрезала Габриэль, но уже с совершенно другой интонацией. В ней не было ни капли настороженности и неприязни.
Женщина медленно спускалась по винтовой лестнице из галереи, постоянно крутя головой, чтобы не выпускать из вида Айрин. В ней не было ничего общего с той пожилой седовласой леди, которая рисовалась в воображении Айрин. Высокая крепкая женщина с огромным бюстом и широкими бедрами свои ярко-рыжие волосы укладывала по последней моде «мадам Помпадур». Ее дугообразные брови были такого же цвета. Лицо Габриэль указывало на то, что женщина прожила хорошую, но трудную жизнь, а низкий грудной голос — на ее гедонистический образ жизни. Лицо цвета слоновой кости, часто сочетающегося с рыжими волосами, годы не пощадили, оставив на нем глубокие морщины и возрастные пятна, которые не могли скрыть румяна и пудра. Широкий кружевной воротник, казалось, подпирал голову, сглаживая расплывшуюся линию подбородка и затылка. Края рукавов тоже были оторочены кружевами, скрывавшими коварные пятна на руках, украшенных многочисленными кольцами. Ей было шестьдесят пять лет, но она называла всем цифру пятьдесят пять, если ее спрашивали о возрасте, и эта цифра не обсуждалась. Только лечащий врач знал правду, и за это она его ненавидела. Спустившись до нижней ступеньки, она буквально впилась в Айрин своими карими проницательными глазами.
— Ты удивлена? Наверное, не ожидала услышать здесь, в Париже, натуральный кокни? Если надо, я могу говорить на чистейшем английском, но сейчас мне незачем корчить из себя аристократку. Моя настоящая фамилия — Роже, то есть я француженка. Меня окрестили Гертрудой, а такое имя плохо звучит для французского уха. Когда я оказалась во Франции, поменять его на Габриэль не составило особого труда. Ну ладно. Да, кстати, дождусь я наконец поцелуя от родной внучки, или она уже собирается уходить?
Айрин не пришлось уговаривать. Она бросилась на шею Габриэль и расцеловала ее, потом отступила на шаг, и обе еще долго испытующе смотрели друг на друга.
— Боже мой! Это невероятно! Иди ко мне! — воскликнула Габриэль, протянув полные руки. — Дай же мне обнять тебя, мою родную внучку.
Айрин опять радостно бросилась к ней. Разомкнув объятия, они плакали и смеялись одновременно, вытирая слезы платком. Габриэль стирала с лица тушь, расплывшуюся вокруг глаз.
— Скажи, я похожа на маму? — спросила Айрин.
— Не очень, — ответила Габриэль, вскинув голову и снова присматриваясь к Айрин. — Слава богу, что ты не похожа на отца, царство ему небесное. Я так боялась, что ты пойдешь в него!
— Я это поняла.
— Неужели? А у тебя острый ум!
— Мне даже кажется, ты до самого последнего момента колебалась, стоит ли со мной встречаться вообще, а когда стало ясно — сейчас или никогда, ты мне ответила.
Габриэль покачала головой, и было неясно, как она отнеслась к словам внучки.
— Послушай, что я тебе скажу, — помолчав, произнесла Габриэль. — Если бы ты ответила мне по-другому, когда я заговорила с тобой, я бы вообще не спустилась к тебе, а развернулась бы и ушла.
— Не думаю, — засмеялась Айрин.
— Вот как? Почему же? — удивилась Габриэль.
Девушка усмехнулась, вынув заколку из шляпы.
— Ты бы не удержалась. Тебе обязательно захотелось бы вблизи посмотреть на человека, похожего на тебя как две капли воды. — Она сняла шляпу, открыв свою роскошную шевелюру.
Габриэль громко расхохоталась:
— Черт побери! Твоя правда! Я поразилась, когда увидела твои волосы. Они точь-в-точь такого же цвета, как мои. Да что волосы! Ты вся похожа на меня, когда мне было столько лет, как тебе. Я еще покажу свой портрет в молодости, а теперь идем обедать. Нам есть о чем поговорить.
Взяв Айрин под руку, Габриэль быстрой походкой пошла к дверям, ведущим из холла в вестибюль. Дверь распахнулась, видимо, слуга слышал их приближающиеся шаги и сразу открыл дверь. Габриэль не могла оторвать глаз от внучки.
