— Надо позвонить в гостиницу, чтобы привезли твой багаж, — голосом, не допускающим возражений, заявила она. — Побудь со мной. Поживи здесь. Нам надо многое обсудить. У меня тут куча комнат, и все пустые. Ну, что скажешь?
— Да с превеликим удовольствием! Я не могла даже мечтать об этом! — радостно воскликнула Айрин.
Позвонив в отель, бабушка с внучкой сели за круглый стол в уютном прохладном зале рядом с застекленной верандой, из которой открывался прекрасный вид в сад. За обедом с отличной едой и отменным вином они без умолку болтали. В основном говорила Айрин. Она рассказывала о своем детстве и юности, о том, чем занимается сейчас. Габриэль засыпала ее вопросами. Узнав, что Айрин работает у самого Фаберже, она испытала особую гордость. Это произвело на нее гораздо большее впечатление, чем увлеченность Айрин ювелирным дизайном.
— У меня куча вещей от Фаберже, — воскликнула Габриэль. — Ты должна сообщить мне, когда начнутся лондонские торги. Я обязательно приеду и куплю что-нибудь из твоих рук.
— Ты часто бываешь в Лондоне?
— Много лет не была там, — криво усмехнулась Габриэль, вытирая салфеткой уголки губ. — Англия — моя родина и всегда ею останется, хотя большую часть жизни я провела во Франции.
— А как ты попала во Францию?
— О, это длинная история. Сейчас мы перейдем на веранду, выпьем кофе, и я расскажу тебе о Дениз, твоей маме. Понимаю, тебе не терпится как можно больше узнать о ней. Я готова рассказать тебе все.
Габриэль поведала ей историю своей жизни. Она выросла в бедности и нищете. Рассказывая о своем детстве, она невольно сбивалась на ист-эндский кокни, знакомый ей с раннего детства. Это позволяло еще нагляднее представить первые тринадцать лет ее жизни в Лондоне. Джо Роже, ее рыжеволосый отец, на ручной тележке развозил овощи и фрукты, а Кэт, его темноволосая жена, была служанкой в богатом доме. Они поженились и произвели на свет четырнадцать детей, живя в жалкой лачуге с двумя комнатами наверху и двумя внизу. На небольшом участке земли проживала еще дюжина семей. Габриэль, или Герти, как ее звали тогда, была самой младшей из детей, мать была сильно потрепана жизнью и многочисленными родами, а отец регулярно прикладывался к бутылке. Напиваясь, отец проявлял бурный нрав, который, как говорили люди, соответствовал его огненно-рыжей шевелюре. Герти была единственным ребенком, унаследовавшим от него рыжий цвет волос — и даже более яркий. Он гордился таким сходством, нянчил и любил Герти больше остальных детей и даже больше собственной жены. Повзрослев, она по-прежнему оставалась его любимицей, но со временем его пьянство стало невыносимым, принимая все более омерзительные формы. Когда он был в пьяном угаре, от его жестоких побоев не могла уберечься даже любимица Герти. Несмотря на все мерзости, Герти любила отца и, единственная в семье, сочувствовала ему, понимая всю глубину отчаяния и безысходности, скрывавшуюся за его пьянством. Только она могла утихомирить отца, а успокоившись, он разражался рыданиями из жалости к себе. Герти видела, как мать с отвращением смотрела на мужа, считая, что он загубил ее жизнь. Подросшие сыновья навсегда покинули отцовский дом и не желали его видеть, а матери изредка подкидывали деньжат. У дочерей жизнь не складывалась. Их постоянно преследовали неудачи, и они тоже не появлялись в родительском доме. Глядя на эту беспросветную жизнь, Герти сказала себе: у нее все будет иначе. Ей надо вырваться из этой нищеты, сломавшей ее семью. Герти знала, что она самая красивая в семье, и с самого раннего детства видела, что ее роскошные рыжие волосы неизменно привлекают внимание окружающих. Позже, став молодой девушкой, она поняла, что дело не только в волосах. В ней было нечто неотразимое для мужчин. Она их возбуждала. Иногда Герти попадала в довольно скверные ситуации, и ей приходилось постоянно быть начеку. Только Герти и ее младший брат Арчи жили под одной крышей с родителями. Они помогали отцу развозить товар, а еще чаще делали это без него, когда Джо напивался в пабе или валялся в канаве в бесчувственном состоянии.
Однажды они вернулись домой и увидели, что пьяный в доску отец, покачиваясь, сидит в кресле, обхватив руками голову. Он был убит горем, осознав, что натворил.
От ужаса Герти дико вскрикнула. У стены в неестественной позе, со сломанной шеей, лежала мертвая Кэт. Лицо ее было черным от синяков. Соседи уже вызвали полицию. В «Черной Марии» [2] его увезли в участок. В ту же ночь он повесился в тюремной камере.
