Ее слабовольный брат Арчи, не способный противостоять ударам судьбы, закончил свои дни в тюрьме, как и отец. Он был единственным, к кому Герти испытывала родственные чувства. Возможно, другие братья и сестры тоже по-своему любили мать, но о какой любви можно говорить, когда сразу после ее смерти они вконец переругались между собой из-за жалких остатков мебели и другого имущества, которым так дорожила мать. Срочно все распродать — вот что им было нужно. Герти с грустью наблюдала за происходящим, прислонившись к стене со скрещенными на груди руками. Она вдруг заметила, что кто-то уже вынес из дома все стулья.
— Давай жить здесь вместе, без этого гаденыша Арчи. Пусть его возьмет кто-нибудь из братьев, — предложила ей одна из замужних сестер.
— Я не буду здесь жить, — ответила Герти. — У меня есть работа — у вдовы в бакалейной лавке, на Эдвард-роуд. Она раньше покупала у отца овощи и знает, что я хороший работник.
Так началась трудовая жизнь Герти. Ома скребла каменные полы в лавке, чистила полки, таскала тяжелые сырные головы, разносила по домам заказы, выполнила все, что поручала хозяйка, работая за еду и жилье. Миссис Джонс отдавала ей всякое старье, которое Герти перекраивала, а потом носила. Работать в лавке было тяжелее, чем развозить овощи на тележке. Конечно, она могла найти работу и полегче, но предпочла остаться у этой хозяйки, у которой был приятный голос, хорошая дикция, а Герти очень хотелось научиться говорить, как полагалось в хорошем обществе. Она изо всех сил стремилась вырваться из своего окружения. У нее был острый ум и хороший слух. Герти давно отучилась от ненавистного кокни, но в минуты стресса он невольно прорывался наружу. Вот почему она себя выдала, когда заговорила с Айрин, стоя на галерее.
— Когда мне исполнилось пятнадцать лет, я вкалывала круглый день за прилавком и получала за это гроши, — продолжала Габриэль. — Миссис Джонс доверяла мне все больше и больше. За ней в это время ухаживал один вдовец. Он вскружил ей голову, а она была в таком возрасте, когда женщина способна на любые глупости и безумства. Я ни разу не обманула ее, не обсчитала ни на один пенни, но и не упускала случая по дешевке купить фрукты, помидоры, а потом перепродавала их с выгодой для себя. Лавка больше не интересовала хозяйку, чего нельзя было сказать о ее ухажере. Он постепенно прибрал лавку к своим рукам. К тому времени я уже скопила немного денег, решила пойти к миссис Джонс и попросить дать мне хорошую рекомендацию, а потом ушла в другое место. Сначала устроилась в цветочную лавку. Это была чистая приятная работа. Я училась делать бутоньерки, разные веночки, букеты для невест, а вскоре нашла место в шикарном цветочном магазине в Уэст-энде и там впервые увидела джентльменов — настоящих джентльменов, в смысле социального статуса. Правда, манеры не всегда соответствовали их положению. Некоторые приходили в магазин каждый день, чтобы купить цветок в петлицу. Это было страшно модно у денди тот времени, как, впрочем, и сейчас. Обычно я сама вставляла им цветок в петлицу и, не скрою, делала это с большим мастерством. Меня стали приглашать в театры и дорогие рестораны. Я потратила кучу денег на свой гардероб и, скажу тебе без ложной скромности, с шиком носила любое платье. Мои кавалеры гордились мной, с удовольствием показывались в моем обществе. Что произошло потом? — Габриэль сокрушенно покачала головой. — Произошло то, что я влюбилась в одного из них, а он — в меня. Я уже возомнила себя невестой и мечтала о счастливой семейной жизни. И вдруг однажды утром я открыла газету и в светских новостях прочитала, что вчера мой возлюбленный женился на дочке баронета.
— О, бабушка! — сочувственно воскликнула Айрин. — Представляю, что с тобой было.
— Да, все рухнуло. Три дня я не выходила из дому, лежала в постели, плакала. — Габриэль прервала свой рассказ, пристально посмотрев на внучку. — Ты тоже прошла через это, да? Я все поняла по твоим глазам.
Айрин опустила веки, откинувшись назад в кресле.
— Все позади. Я его почти забыла. По крайней мере мне кажется, что забыла. Удивительно, что ты пережила то же, что и я.
Габриэль усмехнулась:
— В молодости кажется, что никто до тебя не испытывал такого сильного чувства. Поверь мне, дорогая, все повторяется. Все старо, как мир. Люди влюбляются, страдают, и так из поколения в поколение.
Айрин с интересом посмотрела на Габриэль.
— А как ты пережила свое горе? Я лично спасаюсь работой. Это мое единственное утешение.
