— Почему вы считаете, что я могу причинить ей страдания? — спросил он без всякого выражения, ища ее взгляд.
— Я знаю, вы были с ней в Ницце.
— Ах вот в чем дело, — задумчиво сказал он больше себе, чем ей.
— Я случайно узнала. София не догадывается, что я все знаю, и вы не должны ей ничего говорить.
Упершись двумя руками в полку на уровне ее головы, он в упор посмотрел на Айрин.
— Не беспокойтесь, мне никогда бы не пришло в голову говорить ей об этом. Обещаю, что ничего не скажу. Но разве она вернулась из Ниццы несчастной?
— О нет! Совсем наоборот, но меня больше волнует будущее, а не прошлое. Вы сами сказали, что не способны на длительные отношения с женщиной. Софии легко причинить боль. Я не хочу, чтобы кто-то разрушил ее жизнь.
— Тогда почему вы меня сразу не выставили из вашего дома?
— Здесь не я решаю, кому приходить в этот дом, и София обязательно спросит, что я имею против вас.
— И как вы ей ответите?
Айрин зло на него посмотрела.
— Я бы сказала ей, что только безумная может вами увлечься.
Грегори не отводил от нее взгляда.
— Уж не относитесь ли к этим женщинам и вы с Софией?
Первой реакцией Айрин было запустить в него книгой. Грегори вовремя схватил книгу и положил ее в сторону. Айрин оказалась в его объятиях, лицом к лицу, губами к губам. У нее перехватило дыхание. Забыв обо всем на свете, она бросилась в его объятия, отвечая на его страстные, опасные поцелуи, не в силах оторваться от него. Чувства, которые они долго подавляли в себе, наконец вырвались наружу. Айрин чувствовала, как бешено стучат их сердца, как они оба задыхаются от нахлынувшей на них страсти, как их переполняет любовь. Когда их страсть, казалось, достигла последней степени накала, послышался тихий скрип, и оба мгновенно отпрянули друг от друга, как пораженные молнией. В дверях стояла бледная как мел София, держась за ручку. Глаза ее расширились, превратившись в черные точки.
— Я подумала, что ты не можешь найти книгу, Айрин.
Она еле выговаривала слова, с трудом выдавив из себя улыбку и стараясь не подать виду, что все видела.
— Я нашла книгу, — ответила Айрин, взяв том со стула, куда его швырнул Грегори.
Не сказав больше ни слова, все трое молча вышли из кабинета. Вечер продолжался, будто ничего не произошло. Только доктор Харрис заметил, что София страшно побледнела, но объяснил это усталостью. Сегодня она впервые после смерти мужа принимала гостей. Доктор выразительно посмотрел на жену, которая сразу поднялась из-за стола, и ее примеру последовали остальные гости. Вечер, обернувшийся для Софии пыткой, благополучно завершился.
Грегори пожелал Айрин спокойной ночи. Она ответила, не глядя на него, и, выходя из гостиной в вестибюль, где София прощалась с гостями, чувствовала на себе его пристальный взгляд. Какие слова он сказал на прощание Софии, Айрин не слышала, да и не желала слышать. Слуга закрыл дверь за последним гостем, и София вернулась в гостиную.
— Кажется, все прошло хорошо, — неуверенно произнесла она, гладя на пустые чашки и смятые подушки на диванах.
Айрин знала, что София ни словом не обмолвится о том, что увидела в кабинете.
— Ты всегда была отличной хозяйкой, София, — спокойно сказала Айрин.
Мачеха махнула рукой, как бы не принимая комплимент в свой адрес.
— Хочу пораньше лечь в постель. Я очень устала. Спокойной ночи, дорогая.
Она, как всегда перед сном, поцеловала падчерицу и поднялась в спальню. Айрин медленно поплелась в свою комнату и долго грелась у камина, гладя на пылающие поленья. Она даже представить себе не могла, что станет невольной виновницей новых страданий Софии, разбив ее надежды и иллюзии в отношении Грегори. Айрин хотела утешить Софию, но это было невозможно, не открыв ей всю правду о том злополучном письме. Нет, при всем желании она никогда не признается, что знает о ее романе в Ницце и, уж конечно, о том, что после их последней поездки в Париж мысли Грегори заняты совсем другой женщиной. Сегодня Айрин ясно поняла это, но всеми силами старалась убедить себя, что это вовсе не любовь, что этот человек не способен на нее. Просто она сама после неудачного романа с Дереком созрела для нового чувства, и ее влечение к Грегори не что иное, как естественная реакция зрелой женщины на мужественность и чувственность, которыми обладал он. Вооружившись таким аргументом, Айрин пыталась защитить себя от его чар, решив никогда больше не встречаться с ним. Поежившись, Айрин потерла плечи сквозь тонкую шифоновую накидку.
