Она наверняка пыталась припомнить сейчас кого-то из друганов деда, но самое очевидное так и не приходило в ее головенку. Но Эдика не могла обмануть защитная маскировка в виде звания, должности и прочей солидной вывески даже со словом "государственный". Он верил людям. Он верил директору музея. Танька не поверила. Так и сказала. - Не может быть. Да и зачем ему? Если все и так музею завещано?
Эдик в двух словах объяснил дурочке разницу между карманом директора и музейным карманом, государственным и предложил рискнуть, проверить гипотезу. Если отреставрированные в музее оказались подделками, то другие, которые на очереди, должны быть настоящими. Как, проверим? Есть риск, что деду взбредет в голову отдать в реставрацию именно эту вещь.
- Рискнем. - Танька решительно тряхнула рыжими волосами. - Плевать на деда. Он точно - сумасшедший. Аж плакать хочется.
- Ну, и нечего тогда, - сказал Иван, - стащим Рублева, а? Денег все нету, Эд.
- Не дай Бог… и Рублев поддельный, - сказал Эдик.
Чего?! - возмутилась Танька. - Ты деда за лоха не держи! Он специалист! Он…он…он вообще хороший, просто старенький, и обманывает его сволочь всякая. Это все Российский музей. Какое право имеет моего деда обманывать?!
- У нас прав больше, - поддакнул Иван.
- Вот именно, - согласился Эдик.
На этот раз Эдик не стал раскошеливаться на качество. Подделку, оставленную в коллекции Анатолия Ивановича вместо "Жития св. Ионы", редчайшего сюжета, XV век. Двадцать клейм-миниатюр, сусальное золото с рифлением, доска - из лиственницы "двойной ковчег", эту подделку даже старик с его пусть ослабевшим зрением, увидел бы издали и без очков. Такую вещь за неделю не подделать, одну только голую доску - наищешься…, а работа? а сусалки? миниатюры? А… а! пройдет! Танька запихала подделку в самый дальний угол, чтоб случайно не наткнулся, и спустя два дня супружеская парочка нетерпеливо копытила асфальт возле метро в ожидании Эда, после звонка о хороших новостях. Таньке надоело жевать дедовскую пенсионную колбасу, хотелось сервелата. Иван вообще размечтался бросить работу "бобиком"…, если повезет, конечно, с суммой. В этот раз их оптимизм полностью оправдался. По одной невозмутимой Эдькиной роже еще издали поняли, что икона прошла, и за настоящие бабки. Танька подпрыгнула и завизжала. Пыталась свалить Эдика, кинувшись на шею, но Иван поймал вовремя, в полете.
- В сквер, скверные ребята, пойдем… - Эдик не сумел удержать искренней улыбки. Да, надо верить людям. Нортон отвалил без торгов пятьдесят тысяч долларов. Это зацепило и Эдика, который собирался вырвать тридцать. Не меньше, и по-Божески, потому что в этот раз все его чутье так и вопило о настоящем раритете. Нортон изучал ее с час, наверное, но потом без торгов - полтинник. Хотя прошлая, Параскева-Пятница, опять оказалась подделкой. Что делать, никакой девственнице не уцелеть, оказавшись в цепких лапах директора Российского музея. Этот тип занимал все больше места в голове Эда. Наезд на супостата представлялся неизбежным. Но пока не хотелось думать о неприятном.
- Эд!!! - завыли оба, едва Эдик достал из кармана первую пачку долларов. - Ну, Эдик!!!
Этот упреждающий залп по экономическим соображениям, еще не высказанным и неизбежным, заставил Эдика немного отступить от них.
- Ладно, делим по пять тысяч на нос, а остальное…
- По десять! - Таня пыталась схватить его за горло.
- По десять, - поддержал жену Иван. Мне машина нужна. Хватит на общак и двадцатки.
Спорить бесполезно, Эдик сдался, выдал на руки по десять тысяч. Потом - еще по пять, из-за всяких соображений. Иван обещал объяснить деду неожиданную прибавку к зарплате огромной премией, которую получил за спасение босса от бандитской пули, Эдик решил, что пора покупать мебель, И машину.
К скверику подходили с пакетами вина и фруктов.
- А где наш бомжик? - у Тани добрая душа, все обиды забыла.
- Идем прогуляемся, Тань. На радостях, - предложил Иван.
- Обсудить кое-что надо. Подождите маньячить. Неужели не надоело? - сказал Эд.
- Нет, - хором отозвались маньяки.
- Ну и маньяки. Вы что не врубились, что означают эти пятьдесят тысяч?
- Поняли, поняли. - Танька уселась на колени мужа, завернув юбку до отказа.
- Фигу вы поняли, - сказал Эдик, спихивая ее обратно на скамейку. Иван тоже пытался, но сил не хватало. Вдвоем справились. - Сядь спокойно, мелочь рыжая. И слушай.
- Я слушаю. - Рыжая погладила сумочку, где успокоились 15 тысяч долларов. Ее глаза сверкали.
