Что-то у супругов явно было не так, но Эдику их проблемы не решать. Где-то нужно снять стольник, и почему бы не у Нортона? Эдик давненько не встречался с ним, погрузясь с головой в свою работу. При встрече Нортон выразил удивление - уже погасшее, остаточное, и досаду, крепенькую тем, что Эдик отказался работать с горшковской коллекцией. Эдику удалось перехватить англичанина у знакомого художника уже поздним вечером. И рта не успел раскрыть, как Нортон принялся убеждать его вернуться к работе над коллекцией.
- Ведь это неплохое, налаженное дело, - удивлялся англичанин.
- Я был занят, - сказал Эдик. - Новая работа отнимает много времени. Я - замдиректора Российского музея. Не слышал о таком?
- Постарайся найти время, - настаивал Нортон. - Эд, с Татьяной Витальевной невозможно вести дела. Она фантазерка. Не верит моим оценкам. Часто я ее просто не могу понять.
- Я тоже, - сказал Эдик. - Да ну ее, и Таньку, и коллекцию.
- Тебе что, деньги не нужны? - подозрительно спросил англичанин.
- Как раз нужны. Забудь ты про Таньку, лучше вот над чем подумай - Рембрандта не купишь? Или Шишкина? Есть Васнецов, Репин, Куинжи, Айвазовский…да, в принципе, для тебя - все есть. Малевич, Шагал… - Эдик задумался, - ну и зарубежные художники, пожалуй, почти все, перечислять лень.
Англичанин давно знал Эдика и потому мигом забыл про горшковскую коллекцию. И соображал хорошо. Оглянулся по сторонам - нет ли чужих ушей - и понизил голос:
- Не понял. Откуда у тебя могут быть…это связано как-то с музеем?
- Ну да, - сказал Эдик. - Я же заместитель. Уэстлейк нас в музее полно картин.
- У вас разве частный музей? Я считал, что Российский…
- Какой частный? Государственный. Поэтому картины у нас гораздо дешевле. А тебе по дружбе - совсем задешево. Деньги нужны - стольник. Нет, сто десять. Червонец - для мамаши мальчишкиной. А то никак не приедет.
- Какая мамаша?
- Мальчишкина. Это неважно. Хоть одолжи, на недельку.
- Для мамаши… - тупо сказал Нортон, - на алименты?
- Нет. Просто ей деньги нужны, - терпеливо сказал Эдик. - Я ей два раза высылал, она все не едет. Я ей телефон сотовый купил и послал - она и по нему денег просит. - Эдик задумался. - И ведь опять не приедет, когда получит перевод. Наоборот, заглохнет на месяц. Может, если фигу ей послать, тогда приедет? Ладно, хоть стольник одолжи. Без червонца. Мамаша обойдется.
- Отстань, пожалуйста, со своей мамашей, - нервно сказал замороченный англичанин. - Меня твой музей интересует. Впервые слышу, чтоб из государственного музея…продавали картины. Если б тебя не знал, счел бы шуткой. Разве так можно? Какое ты имеешь право продавать картины?
- Я же начальник. Ну, заместитель, но мы с начальником заодно.
- И что из этого? Вот, разве директор Третьяковки смог бы продать мне, скажем, Васнецова "Трех богатырей"?
- Мог бы, - сказал Эдик со вздохом. - Но он же из старых "совков". Они запуганные. Работать не умеют по новому. Но я буду иметь в виду "Трех богатырей". Третьяковку надо продавать - мы с Пузыревым подумываем над этим, но…пока некогда. Руки не доходят.
Англичанин уставился в лицо Эдика очень внимательным взглядом. И чего-то в нем отыскал. И спросил, нервничая все больше:
- Уточни, Эд. Вы продаете Российский музей?
- Ну да. - Эдик начал терять терпение. - А что еще с ним делать? Он же убыточен. Значит, никому не нужен. Вот и продаем.
Англичанин тупо молчал. Эдик жалел немножко этих иностранцев. Жесткие, практичные и прагматичные, по сравнению с мудрыми россиянами они во многом остались наивными детьми.
- А вы…не боитесь?
- А чего бояться?
- Что посадят. В тюрьму.
- За что? - изумился Эдик. - За картины? Так они на фиг никому не нужны.
- Но музей - государственный?
- Ну и что? - Эдик начал закипать.
- Ничего. - Нортон смотрел подозрительно. - Такие картины мне не нужны. Ты же в курсе, Эд, что уголовщина - не для меня. То, что ты предлагаешь… Эд, не ждал от тебя такого.
Они не поняли друг друга. Эдик не сумел найти подходящих слов, чтобы выразить мироощущение россиянина в России - англичанину. Потом нашел, задним числом - всем же плевать - но тут же понял, что это могло бы убедить лишь россиянина. Англичанин бы не поверил. Чтобы расшифровать эти слова, надо тут родиться.
Нортон все-таки одолжил сто тысяч Эдику, и тот на прощание сказал:
- Ты все-таки загляни к нам в музей, Роберт. Просто из любопытства. Работаем с восьми до восемнадцати, входной билет - двадцать рублей. Может что и подберешь, в счет долга.
Нортон решил нанести визит в музей через пару недель. Эдика вызвала смотрительница.
- А! Это ты! - обрадовался Эдик. - Надумал, в счет долга? Есть Брюллов, Иероним Босх и еще кто-то на подходе, уточню сейчас у своих парней. Выбирай. Если не торопишься - выбирай любого, что на стенках висят. В течение недели будет готов. За стольник. Кстати, жаль, не взял у тебя больше - мамаша приехала со своим мужиком, и все равно пришлось у Пузырева одалживать.
- Неделя…мамаша…- Нортон захлопал глазами, - я ничего не понимаю, Эдуард.
