- Уэстлейк меня дел много. Ты пока прогуляйся по музею. Посмотри, подумай. Потом подойдешь. Кабинет на втором этаже, с табличкой "заместитель". - Эдик убежал обратно. Подумал, что Нортон мелковат для российского бизнеса. По мелочи - да, идеальный партнер. Но расти надо в любом деле. Тормозит англичанин.
Эдик ошибся. Роберт Нортон оказался достойным отпрыском своих предков, английских сэров, с сигарой и стэком, завоевавших полмира. Чутье на подделки у него имелось, соображал он неплохо, поэтому через три часа появился в кабинете Эдика со сверкающими глазенками - такие бывают у подростков, нацеленных впервые зажать подружку в темном уголке. В кабинете Эдика сидел вразвалочку один из ребят-реставраторов, и Нортон решил подступить к делу с другого конца:
- Так что там с мамашей, Эдуард Максимович?
Движением подбородка Эдик отпустил реставратора и сказал:
- Интересного мало. Приехала со своим мужиком, и начали орать. Все. Мальчишки на мамашу. Та - на мальчишек.
- А мужик?
- Мужик самый спокойный. Он только потом орал, когда машину покупал в автосалоне.
- На кого?
- На всех. Чтобы заткнулись и не орали. На Кольку больше - это второй, фальшивый мальчишка. Он первый там заорал. Из-за машины…
Но тут за реставратором закрылась дверь, и Нортон спросил:
- Я видел там, в музее, я видел парочку мальчишек. Какой настоящий? По-моему, они все…или я ошибаюсь?
- Нет, оба фальшивые. То есть, настоящие.
- Какого художника?
- Неизвестного. В принципе, я числюсь отцом, - сказал Эдик.
- Это понятно, - сказал Нортон, посмотрев еще раз на дверь. - Мне настоящий нужен. Он где?
- Вечером будут дома. Оба будут. На кой черт они тебе сдались?
- Естественно, хочу продать. Но только настоящего.
- Ты о чем говоришь? - изумился Эдик. - Ты разве работорговец?
- Я о картине. "Мальчик в охотничьем костюме" Филдса. И еще "Мальчик в голубом" Пикассо. А ты про каких?
- А я о своих оболтусах. Теперь понял. Филдс, он же почти никому не известен. А Пикассо…по-моему, давно продали. Возьми лучше Модильяни. Завтра будет готов - вот, сейчас с реставратором говорил.
- Нет, только Филдс. - Нортон насупился. - Ты знаешь мое отношение к закону. Только ради Филдса…для одного старого лорда, друга моего отца. Он собирает именно работы Филдса. Кстати, почему - два мальчишки? Уэстлейк тебя же один всего, помнится.
- Был один, - обеспокоено сказал Эдик. - Димка. Он с женой остался. Теперь еще двое…образовались, Витя и Коля. А насчет Филдса…, тут некоторая сложность. Тебе ведь с документами, раз для друга отца, значит, через Пузырева. Он продаст, но за сколько? Черт его знает. Я б тебе Филдса за стольник отдал, который должен. Но без вывозных документов. Через неделю.
- Нет, мне нужны официальные документы. За Филдса я готов выложить…
- Меньше десяти, - предупредил Эдик, Пузырев и разговаривать не будет. А мой долг?
- Твой долг - само собой, погашается, если я получу Филдса. Но десять - это невозможная цена. Твой директор - просто пират. Максимум - пять.
Эдик задумался. Скупость Нортона оказалась необычной. Спросил:
- Пять - чего?
- Миллионов, разумеется, - сердито сказал Нортон.
- С ума сошел! - ужаснулся Эдик. - Не вздумай Пузыреву такое загнуть. Десять тысяч долларов - вот что я имел в виду. Лично Пузыреву, из рук в руки. Ну, и в кассу - копейки какие-то. Точнее, рубли. Пять или шесть тысяч. Ты - мой друг, тебя грабить не станет. Но тебе придется пожертвовать на российскую культуру. Хоть сколько-нибудь. На счет Министерства культуры. Оно бедное. Теперь вот автопарк меняет, машины для чиновников. С "Мерседесов" пересаживаются на "Вольво". Тысяч пятьдесят. Хватит им, оглоедам.
Нортон думал с минуту. Потом вздохнул:
- Ладно. Хотя чего-то я не понимаю, наверное. Лучше о мальчишках расскажи. Как это образовались? Нашлись?
Эдик подумал.
- Нет. Я их не терял. Откуда-то взялись. Оба фальшивые, но считаются настоящими.
- Как картины в вашем музее? - обрадовался Нортон.
- В Российской музее только подлинники, - тоном учителя поправил Эдик. - Как и мои мальчишки.
- Не понимаю.
- Ты с Запада, - с досадой сказал Эдик. - Может, еще раз прогуляешься по нашим залам? Только смотри не глазами коллекционера, а глазами обычного рядового зрителя. В том числе и чиновника из этого самого Министерства культуры.
Нортон предпочел, видимо, сделать это мысленно. Минут пять он сидел и молчал, потом что-то в лице дрогнуло, глаза просветлели:
- В самом деле, я же пожертвую им пятьдесят тысяч. В Российском музее могут висеть только подлинники. Я же куплю копию. И почему бы мне… не покупать у вас копии? В начале Филдса. А потом…
- Ну да, - сказал Эдик. - Мы же торгуем копиями. Направо и налево. Хоть что закупай.
- Я пожертвую Министерству культуры шестьдесят тысяч, - сказал Нортон. - Для российской культуры ничего не жалко. Пусть твои мальчишки растут культурными. Это их мамаша приезжала, кстати? С мужиком?
