В шикарном номере француза на диване сидела полуодетая блондинка. Ну и везет французам. Только из-за нее Пузырев и не заехал Дюбуа в ухо вместо приветствия, вместо этого пригласив француза поговорить в соседнюю комнату, вежливыми словами, но неприветливым тоном.
Эдик, глядя на блондинку, решил оправдать в глазах блондинки возможные несуразности, и сказал:
— Мы из мафии, мадемуазель. А вы откуда, нельзя узнать? Случайно не из бюро добрых услуг?
Блондинка хихикнула и попыталась покраснеть. Эдик поспешил за Пузыревым. Успел вовремя, французу уже некуда было отступать. Оттесненный в угол, он плюхнулся на диван, пытаясь схватить за руки Пузырева. К его счастью, Пузырев драться не умел. В школе комсомольского актива учили, видимо, врать, воровать, давать на лапу и делать вид. Пузырев умел все это делать на «отлично», а вот кулаками махал — на троечку, поэтому французская физия пока избежала сильных повреждений. Эта испуганная физия что-то лепетала, закрываясь руками, но когда Пузыревская туша нависла над прижатым супостатом, собралась явно вульгарно заверещать… но тут Эдик оттащил взбешенного начальника.
— Успокойтесь, Иван Иваныч. Дайте негодяю шанс оправдаться.
— Я же не думал, что вы будете ее пилить! — испуганно затараторил француз.
— А что ты думал? — рычал Пузырев, пытаясь вырваться. — Что русские — дикари, так? Ах ты, Европа! Молиться на твой ящик будем? Где золото? Подставить нас захотел?
— Нет, нет! — вскричал француз. — Лувр всегда вывозит копию саркофага! Я думал, вы знаете. Дело в том, что во время оккупации Франции немцы увезли саркофаг в Берлин, и там…
— Все ясно, — Пузырев махнул рукой. — Счастье твое, что его фашисты расплавили, а то бы…
— Нет, что вы! — удивился француз. — Они же считают себя культурной нацией. Просто саркофаг был поврежден во время бомбардировки Берлина, и с тех пор Лувр предпочитает возить копию.
— Хочешь сказать, — начал снова закипать Пузырев, — что мы оказались хуже фашистов?!
— Лучше, гораздо лучше! Поторопился заверить француз. — С вами можно иметь дело, не то что с этими фашистами! Ни я, ни директор Лувра не верили, что вы сходу приметесь пилить саркофаг! Я счастлив, господа! Директор Лувра, честно говоря, прислал саркофаг для того, чтобы вы примерились, так сказать… прикинули свои возможности… неужели у вас уже изготовлена копия саркофага?!
— Нет, он нас точно за дикарей считает! — заревел Пузырев. — Пусти меня, Эдик! Значит, мы такие тупые, что паршивую копию сделать не можем?! Прикинули! Наша копия давно пылью заросла! Пусти меня, Эд! Он мне в душу плюнул.
— Это не я! — испугался француз. — Это директор Лувра! Это он сомневался, несмотря на все мои заверения. В другой раз мы привезем настоящий, заверяю! Господа, остальные сокровища, которые приедут на днях, настоящие. Нам будет, что делить. Половина стоимости золота — ваша.
— Чего? А накладные расходы? А дефицит времени? — Пузырев торговаться умел, и вскоре Эдику стало скучно. Он пошел присмотреть за блондинкой из бюро добрых услуг. Вдруг услуги окажутся не совсем добрыми?
Блондинка пила шампанское. Ее звали Иветта, и это имя Эдику как-то не приглянулось. Впрочем, имя — не главное. В последнее время Эдик рассматривал женщин с точки зрения мальчишек Коли и Вити — победит она их или нет? Кроме того, должна уметь готовить, высшее образование неплохо бы, педагогическое, стирать…
Выяснилось, что готовить не умеет, не любит и не хочет, и вообще привыкла к ресторанам. Минус, конечно, однако терпимый — если Иветта возьмет мальчишек в ресторан, они пойдут, куда денутся, жрать-то надо. Но вдвоем с Иветтой они бы справились с мелкими мерзавцами, которые настолько заполнили квартиру, что хоть не возвращайся. Пенсионерка Марья Антоновна явно не справлялалсь, просто сил не хватало на четверых.
Стирка для Иветты выглядела экзотикой. Она просто покупала новые вещи, а грязные выбрасывала. Тоже минус, но Иветта не плохо бы смотрелась в его квартире. Денег хватает, пусть покупает. Главное, чтобы детей любила — думал Эдик. Выяснилось, что Иветта детей не любит, что секс с детьми — это слишком, и стоит невесть сколько, но почему бы и не попробовать?
Эдик понял, что опять ошибся в человеке, и с радостью передал блондинку Пузыреву, который забрал ее в качестве компенсации у француза, тем более, что ее добрые услуги оказались оплаченными на всю ночь. В виде трофеев Пузырев прихватил из номера Дюбуа шампанское и закуску, и велел Эдику везти их обратно в музей.
— Француз — это просто тормоз какой-то! — жаловался обиженный Пузырев, лапая на заднем сиденье хихикающую блондинку. — Примерились, ишь ты! Мы без примерки — бац! В десятку! Вот увидишь… Ты, веточка, трахалась на золоте? Нет? Мы займемся этим втроем…
— Эй, групповуху не заказывали, — забеспокоилась блондинка.
— Это не Эдик. У него трое детей. Тот, другой, тебе понравится. Он старенький, весь в бинтах, ха-ха…
