– Не хочу, чтобы ты напивалась, – поделился Кристиан. Раздались радостные возгласы, и большая часть внимания окружающих, кажется, переключилась на другую сторону стола. Кристиан использовал этот момент, чтобы опустить руку ниже, просто положить её поверх ткани, едва касаясь Наймиры.
– Если бы у меня были развязаны руки… – пробормотала Наймира, хотя она не была точно уверена, что бы она сделала, и поэтому оставила угрозу незаконченной. Если быть честной с собой – а она полагала, что так и должно было быть, сейчас она практически прижималась бёдрами к этому человеку – в этом рабстве была какая-то противоречивая свобода. Это не зависело от неё, если этот грязный, потный, мускулистый варвар собирался творить ужасные и в то же время чудесные вещи с её телом. Она была связана и беспомощна, так что она тут не при чём. Просто не могла ничего поделать. Северяне. Ужасные дикари. И так далее.
– Ну, – сказала Айма, и Наймира посмотрела виновато, потому что она на мгновение забыла ту часть, где она извивается на коленях Кристиана на публике, но внимание Аймы было сосредоточено вовсе не на этом. – Этого следовало ожидать.
Наконец Наймира заметила то, что привлекло всеобщее внимание, а именно, что Рамироз и Кассандра целовались так, словно это был новый вид состязаний, который они только что изобрели. Её зелёный варвар, похоже, не возражал, потому что Белла продолжала сидеть у него на коленях, и одна его рука запуталась в её волосах, а другая гладила заднюю часть шеи Рамироза.
– Щенок, возможно, наконец-то получит порку, которую он заслуживает, – заметил Ворон. – Я не знаю, восхищаться ли способностью Рамироса устраивать неприятности или бояться его способности их привлекать.
– Его способность привлекать неприятности? – пробормотал Захарэль и налил себе бокал вина из Наймириной бутылки, даже не спросив разрешения.
Отвлечённая всем происходящим, Наймира забыла укусить Кристиана за палец в следующий раз, когда он поднёс к её рту кусочек. На самом деле это было вкусно. Сытно и сочно. Оленина? Конечно, как только она позволит Кристиану однажды провернуть этот фокус, мужчина позволяет себе дальнейшие вольности. Наймире, конечно, нужно есть, и ей, вероятно, не нужно каждый раз обводить кончиком языка пальцы Кристиана, но она всё равно это делает.
Она больше не получает вина. Украденные поцелуи, лёгкие прикосновения и роскошь поддаваться всему этому на публике, когда на неё смотрят с завистью, а не с презрением (и время от времени подбадривают поцелуями)… Ей не нужно вино. К тому времени, когда они с Кристианом ускользают из-за стола, после того как Кассандра и Рамирос отлично справляются с задачей и устраивают шоу без всякого подкупа, она уже пьяна от удовольствия, которое, как выясняется, намного слаще всего, что она пробовала.
Яркий свет за пределами палатки поражает. О, но конечно, не может быть так поздно. Кристиан тут же развязывает её запястья, и пока Наймира всё ещё пытается понять, что именно ей следует делать с этой вновь обретённой свободой, наклоняет её голову и целует, мягко и глубоко, в лучах закатного солнца.
Её руки сами находят путь к его телу. Ах, вот что она должна была бы сделать. Она должна была «прикоснуться» к нему.
– Я думаю, нам следует пойти куда-то в более уединённое место, – бормочет Кристиан ей в висок.
Там куда не падал свет факелов, уже во всю светила луна. Воздух был свежим, чистым и прохладным – не сравнить с обжигающе горячими ночами Южной Империи.
Наймира медленно двигалась прочь от пиршества, напрочь забыв о том, что должна рассматривать посты охраны и искать возможности для побега.
Большая, сильная рука Барса обнимала её за плечо, и больше всего её хотелось зажмуриться и просто утонуть в этом тепле.
Почему её всегда так пугало это тепло?
Наймира остановилась, отчасти потому что хотела привлечь его внимание, а отчасти проверяя на прочность те оковы, в которых оказалась.
Барс немедленно остановился тоже и повернулся к ней лицом.
«Боги-Драконы, какой же он красивый…» – против воли пронеслось у неё в голове.
– Женщины говорили, – задумчив произнесла она. – Что ты обычно не борешься за живые трофеи.
Варвар хмыкнул пожал плечами как-то неловко, как будто она уличила его в чём-то неприличном.
– Почему? – продолжала она.
Барс посмотрел мимо неё, на озеро, зеркальной гладью раскинувшееся чуть в стороне.
– Не нахожу удовольствия в том, чтобы проникать в тела женщин, которых вижу в первый раз.
Наймира кашлянула, чувствуя, как румянец разливается по её шекам.
– Почему же стал драться в этот раз? – спросила она.
Барс перевёл на неё очень внимательный взгляд и в нём сияло странное, почти домашнее тепло. Уголки его губ тронула улыбка.
– Я решил, что ты будешь моей, как только увидел тебя.
– За столом?