Под стеклом Эвелин рассмотрела потрепанные сандалии из кожаных ремешков с блеклыми крыльями. Рядом стояли серебряные детские туфельки. «Волшебные башмачки Элли», – прочитала она надпись.
– Ну, тут башмаки-домики, башмаки-деревья, башмаки-кареты и всякое такое. – Махнул на висящие в воздухе ботинки экскурсовод, предлагая детям самостоятельно все рассмотреть. – Это уменьшенные копии, конечно, – пояснил он.
– А здесь у нас гордость коллекции, – повернулся экскурсовод к противоположной стене, и все увидели висящие на крючках ноги. Это запасные ноги бабы-яги: золотая, серебряная, медная, железная, деревянная и даже парочка настоящих, костяных, – указал он на экспонаты.
– Какая прелесть, – вырвалось у Азалии Мстиславовны.
Заметив внимание учительницы, экскурсовод обращался уже лично к ней, не пытаясь привлечь внимание детей.
– Представляете? Скажу по секрету только вам… киношники из другого мира иногда просят магические реквизиты, и по особому разрешению им их выдают. Зритель думает, что это компьютерные спецэффекты, а это настоящее, – он восторженно затряс руками в воздухе, – оно совершенно иначе смотрится в кадре. Но это только для настоящих профессионалов, в основном, конечно, пользуются компьютером…
– Скучно, – тихо сказала Эвелин Ивану, – не хочу смотреть на их тапки, котелки и прялки. В кладовой моей бабушки и то интереснее.
– А сейчас я предлагаю пройти в следующий зал, где у нас представлена коллекция салфеток, рушников и скатертей. И представьте себе, все – самобранки.
Пока дети толпились на входе в следующий зал, Эвелин и Иван выскользнули из зала незамеченными. Экскурсовод не отставал от Азалии Мстиславовны, что-то объясняя той вполголоса, видимо, нашел родственную душу.
На площади было многолюдно, по дорожкам расхаживали пары и группы вновь прибывших посетителей. Вдруг прозвучала громкая сирена. Все заволновались. У Эвелин заложило уши. Из дверей музея «Боевого оружия» выскочил сначала Руф, а следом алафы. Около бассейна-клумбы клубилось черное пыльное облако, которое стало рассеиваться, и на площади появился человек. Он был в черной одежде: ботинках, джинсах с дырками на коленках, кожаной косухе с блестящими заклепками. Черные крашеные волосы спадали грязной паклей на плечи, беззвучно шевелились черные накрашенные губы, и недоуменно моргали испуганные глаза.
Веды столпились вокруг него.
– Быстрее! – Иван схватил Эвелин за руку и потащил в открытую дверь запретного музея.
Солнечный свет едва проникал сквозь плотные портьеры на окнах, но и этого было достаточно, чтобы увидеть блестящие кольчуги и шлемы ведунов, массивные мечи и острые клинки, ножи с ритуальными надписями. В углу стояла каменная глыба, в которой торчал ржавый рыцарский меч.
– Ух ты, – воскликнули Эвелин и Иван одновременно.
– Идем дальше, – Иван тащил Эвелин в следующий зал. – Боевые зеркала, – прокомментировал Иван.
Повсюду располагались зеркала разного размера и формы. Эвелин дотронулась до зеркального круглого щита и почувствовала холод.
– Не тронь, – предупредил Иван, – вдруг сработает магическая сигнализация, тогда нас точно поймают, идем дальше.
Они проскочили через залу с посудой: котелками, кубками, чашками, тарелками с изображением пентакля и оказались в зале с метлами.
Эвелин подошла к метле с хвостом и держаком из березы.
– У моей мамы была такая же, но я ни разу не видела, чтобы ею мели двор. Я однажды хотела смести со ступенек листву, но мама отобрала метлу. Я тогда просто недоумевала, теперь понимаю почему.
– Да, понятно. – Задумчиво смотрел на другую метлу Иван. Рядом на табличке было написано «Боевая метла короля Эмилиана Третьего».
Эвелин не обращала внимания на Ивана. Она слушала болтовню метелок и улыбалась, пока не услышала фразу:
– Они нашли друг друга.
– Пока только встретились.
– Но история повторяется.
– Да.
– Мальчик страдает.
– Ян не знает, что отец еще жив.
– Я бы не назвала это жизнью.
– Ах, как бы ему рассказать.
– Он узнает…
В соседнем зале послышались голоса и приближающиеся шаги.
Эвелин и Иван заметались по залу в поисках укрытия. Наконец, они спрятались за плотными портьерами. В зал вошел Руф. Эвелин увидела в щелку, как он приблизился к их укрытию. Эвелин обмерла, перестала дышать. Руф протянул руку к шторе, но снова громко сработала сирена. От противной трели у Эвелин заложило уши, как и первый раз.
– О, Флора, второе проникновение за полчаса. Что у них там, сатанинское сборище что-ли? Неужели кто-то разболтал настоящее заклинание? Опять же, здесь нет силы, гора давно никого не интересует, а эти придурки все лезут и лезут, – ворчал Руф, шаркая по залу к выходу.
– Бежим, скорее, – потащил Эвелин Иван, как только шаги охранника затихли.
