Всеслав каждый день присылал отроков узнать, не нужно ли ей чего-нибудь, приглашал сойти в гридницу, звал прогуляться по лужку, но Елисава отказывалась видеть его. А в горнице заняться было нечем. Она пыталась шить, но изнемогала от мыслей, которые лезли в голову. Как там Святша, где он? Встретился ли он с Володьшей? А если он еще до этого получил весть о событиях в Луках? Если Святша повернет назад и попытается освободить сестру в одиночку, это может плохо для него кончиться. У Всеслава Дружина больше, да и сам он старше лет на восемь, гораздо опытнее и коварнее. И ее, и Святшу он оплел приветливыми словами и воспользовался их доверием в своих низких целях, притворился союзником, предложил помочь, а потом с их же помощью сделал свои черные дела. Как знать, на что он еще способен?
В ее приданом было несколько книг, и она засадила отца Сиония читать им, надеясь в мудрости святых учителей обрести твердость духа. Особенно утешали Елисаву наставления греческого философа и учителя Иоанна Константинопольского: «Кротость есть признак великой силы: чтобы быть кротким, для этого нужно иметь благородную, мужественную и весьма высокую душу. Неужели ты думаешь, что мало нужно силы душевной, чтобы получать оскорбления и не возмущаться? Если ты победишь гнев, то, без сомнения, преодолеешь и страх; гнев же ты победишь, если будешь кроток, а если преодолеешь страх, то проявишь мужество…»
В последнее время, как считала Елисава, на ее долю выпало столько оскорблений и обид, что она могла взрастить в своей душе мужество, равное Давидову. И кротость была особенно удобна в качестве орудия для этого труда, поскольку никакого другого в ее распоряжении не имелось. И уже скоро она вздыхала, слушая мудрые речения: «Что такое дела человеческие? Пепел и пыль, прах пред лицом ветра, дым и тень, лист и цвет, уносимые ветром, сон, мечта и баснь, пустое колебание воздуха, легко возбуждаемое, перо возметаемое, течение непостоянное и все, что только может быть еще ничтожнее этого. Посему будем стремиться к горней славе, дабы достигнуть ее…»
Примерно на пятый день к ней попросился гость — Ивар сын Хакона. Елисава обрадовалась: она и раньше спрашивала о норвежских послах, и ей отвечали, что с ними все в порядке и они будут отпущены одновременно с ней, но после заключения мира с киевским князем. Елисава не так чтобы беспокоилась за них: послы Магнуса для Всеслава никакой опасности не представляли, а потому он ничего против них не имел. Сидя в запертом городе, норвежцы никаких новостей узнать, не могли, и все же Елисава была рада повидаться со своими последними союзниками.
Однако она напрасно думала, будто они не сообщат ей ничего нового. У Ивара оказались новости, да какие!
— Что тебе сказал Висислейв? — начал Ивар, поздоровавшись. — Что он тебе обещал насчет будущего?
— Он сказал, что затеял переговоры с моим отцом и отпустит меня… нас, когда мой отец признает за ним этот город, — ответила Елисава, мигом заподозрив, что все не так просто и что Всеслав и здесь ее обманул.
— Куда он нас отпустит?
— Сказал, что отправит меня с моими людьми и вас, норвежцев, к морю по Дуне, если Харальд еще будет в Ладоге и ехать туда будет небезопасно.
— Ха! — выразительно произнес Ивар, всем своим видом подтверждая догадки княжны. — Люди из его норманнской дружины рассказали мне совсем другое. Мы вчера пили с Ториром, и он, в конце концов, не сдержался. Сказал, что если я такой хороший человек, то мне следует знать… Короче, Эллисив. Висислейв собирается заключить мир с твоим отцом… Вернее так. Он послал гонца не только в Кёнугард. Он послал гонцов еще и в Альдейгью. И даже гораздо раньше. Как только он узнал от вас, что Харальд захватил Альдейгью, он немедленно послал к нему гонцов. Они заключили союз. Висислейв предложил Харальду оставаться в Альдейгье и отвлекать на себя силы твоих братьев, особенно Вальдамара, а в обмен на эту помощь Висислейв пообещал, что после заключения мира с твоим отцом передаст тебя и твое приданое Харальду.
— Не может быть! — Елисава в изумлении подалась вперед. Даже после всего случившегося она не ждала от Всеслава еще и этого обмана. — Передать меня Харальду… Но как же… Как он это сделает, если заключит мир с моим отцом?
— После заключения мира Харальд уйдет из Альдейгьи, не дожидаясь, пока твой отец придет выдворять его оттуда. Он уйдет в Карьяльские заливы, а тебя Висислейв отправит по Дуне до моря, где тебя и будет поджидать Харальд. Просто и красиво. Я сам был бы в восторге от этого замысла, если бы он не грозил нам с тобой такими бедами.
— Не может быть! — повторила Елисава, в изнеможении откинувшись к стене.
