Бланко изумленно выдохнул, а я робко шагнула вперед. Теперь все взгляды были устремлены на меня. Старик Лассаль с некоторой долей изумления оглядел меня и проворчал:
– Это оружие не любит женскую руку.
Но Симон тут же произнес:
– Разве это мешает леди попробовать? Разве не для того леди и надевают маски на игру?
Герцог Удинезе степенно кивнул.
– Все так. Разумеется, вы можете попробовать, леди. Но, если оружие не подчинится, вам придется отступить. Напоминаю, после того как кинжал окажется в вашей руке, отказаться от игры будет уже нельзя.
Я медленно кивнула и сотворила жест призыва.
Я мысленно готовилась к провалу или к тому, что придется сделать несколько попыток. Поэтому, когда в моей руке сразу же возникла рукоять клинка, я едва не выронила его от неожиданности. Пока все изумленно таращились на оружие, я еще раз посмотрела на кинжалы в ящике. И вдруг осознала, что… похоже, их количество не изменилось.
Неужели это он? Тот самый кинжал из моего футляра?! Только бы никто не заметил…
– Новичкам везет, – мило улыбнулась я мужчинам, перехватывая кинжал поудобнее.
Пальцы подрагивали от волнения, и я не пыталась это скрыть. Пусть думают, что я им не конкурентка… Это может оказаться правдой. И пусть лучше смотрят на меня, а не в сундучок с кинжалами.
Я быстро огляделась. Симон доволен цирком, на который он меня подбил, Адриан в бешенстве, Строцци… Этот, похоже, не считает меня достойной соперницей. Смотрит как на дурочку. Да и остальные мужчины так же. Гольдберг явно недоволен сыном больше, чем моей глупостью. И держался он рядом со Строцци. Значит, играет на его стороне. Учтем.
А вот старик Лассаль подслеповато щурился и разглядывал меня с интересом. Я повернулась к столу, а Строцци обратился к Симону:
– Тебе стоило рассказать своей гостье, куда встревать не следует.
– Для леди я не указ, – развел руками кудрявый паршивец и улыбнулся так же невинно, как минуту назад улыбалась я.
– Леди в своем праве, – прервал их герцог Удинезе. – Еще желающие?
Я отступила на шаг, предоставляя другим возможность попытать удачу и призвать клинок. Рядом тут же оказался Бланко, про которого я успела забыть. И смотрел он на меня как-то странно. Декан мягко подхватил меня за локоть и потянул в сторону. Сердце забилось чаще.
Неужели он меня узнал?
Бланко и правда осмотрел меня слишком внимательно. А затем наклонился и негромко спросил:
– Вы умеете играть в модан?
Поколебавшись, я призналась:
– Только слышала о нем. Но… мой отец говорил, что никаких специальных навыков не требуется, лишь интуиция и удача.
Врать ему оказалось нелегко. Прежде чем декан успел ответить, я подалась вперед и прошептала, заглядывая в его глаза:
– Могу я рассчитывать на вашу помощь?
Второй рукой я инстинктивно вцепилась в его рукав, а затем обезоруживающе улыбнулась. Точнее, собиралась я вцепиться в рукав, но немного промахнулась. И теперь хваталась за ладонь своего учителя. Одуматься и все исправить я не успела. Бланко сжал мою руку и медленно кивнул. А затем он быстро проговорил:
– Модан – игра на интуицию хранителя. Людей, которые не обладают ей, обычно выручает опыт.
Я печально вздохнула. У меня нет ни того ни другого.
А он продолжил:
– У каждого из вас будет всего пять попыток, чтобы поразить цель. И много конкурентов. Но, если вы хотите выиграть, леди, придется усвоить два правила.
– Какие? – жадно спросила я.
– Слушать себя. Запастись терпением. Ясно?
Мы вернулись к столу. Я украдкой поглядывала на своего учителя и думала. Узнал он меня или нет? Сначала мне показалось, что я выдала себя. Тем, как быстро смогла призвать кинжал. С другой стороны, при декане клинок мне так и не подчинился. Тогда почему он так странно посмотрел на меня?
А еще мелькнула мысль, что свою ученицу Бланко не стал бы держать за руку. Или он по какой-то причине решил мне подыграть? Как узнать, что происходит в этой светловолосой голове?
Теперь декан выглядел сосредоточенным и спокойным, взгляд лавандовых глаз был совершенно непроницаемым. Мы вернулись к столу, и я оглядела противников. Кресло старика Лассаля передвинули поближе. Герцог Удинезе и его супруга заняли почетные места во главе стола. Гольдберг-старший пристроился за плечом Строцци.
Симон подошел ко мне. Но Бланко бросил на него такой взгляд, что парень примирительно вскинул руки, а затем поспешно ретировался. Это и радовало, и смущало. Общество Симона скорее напрягало. Хорошо, что его не будет рядом.
Но не хотелось даже думать о том, как это смотрится со стороны. За мной ухаживает собственный учитель. Лучше бы ему не знать, что это я…
Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как слуга вносит еще одну шкатулку, выточенную из куска горного хрусталя. За полупрозрачными стенками металось нечто темное. Ловким движением слуга распахнул шкатулку и припечатал ее к поверхности стола. А когда он поднял ее, я увидела, как крупный темно-синий сгусток впитывается в поверхность и растекается по линиям.
