Пока кипятил воду в чайнике, доставал заварку, печенье в кулечке, чашки, говорили о том о сем. К убийству Семеновой перешли быстро.
– Что нового в институте? – спросил Павлов.
– Известно, что нового… – оба Александра тяжело вздохнули.
– Леша, вы уже поняли, конечно, что мы затем и пришли… Ольга Васильевна была нам не чужой человек – всю жизнь рядом. Продвинулось ли как-то ее дело? – проникновенно спросил Евлампиев.
Тут уже майор вздохнул.
– Очень мало. Мотивов не находим. Что касается этого двоечника, что летом ей досаждал, я ж как раз тогда по просьбе Ольги Васильевны и решал этот вопрос. Нашел я его тогда же, поговорил, припугнул… Дурак просто. Хулиган мелкий. Сейчас, конечно, снова с ним поговорил, на всякий случай, – не он, тут сомнения нет. Тем более он и алиби представил.
Александры кивнули в унисон. Внешне они совершенно друг на друга не походили. А действовали одинаково.
Павлов продолжил:
– Я с вами буду откровенен. В этом случае мало шансов убийцу найти. Я склоняюсь к тому, что убил случайный человек. Возможно, даже проездом в Б. оказался какой-то негодяй или просто пропойца… Вокзал ведь рядом. Чистый случай. Мотивов прямых нет. Так, зашел наугад – дом красивый, вдруг что удастся украсть. Начал у хозяйки денег требовать… А убил, потому что свидетели появились, испугался. Попробуй его теперь найди. Он уже давно в Волгограде или подальше где. Может, и в Душанбе даже.
Александры опять кивнули. Потом переглянулись.
Заговорил на этот раз Соргин:
– А что вы думаете насчет слухов про кикимору, почему они такое распространение получили? Не может ли оказаться зацепкой костюм ряженого? Больше в подобном костюме никого не видели в городе? – спросил он.
Небольшого роста, худой, с пышной седоватой прической и такими же усами под крупным носом он смотрел на Алексея спокойно-вопросительно. И Евлампиев, высокий и слегка грузноватый, с гладким выбритым лицом уставился на Алексея с совершенно аналогичным выражением.
Павлова уже не в первый раз удивляло это неожиданное глубинное их сходство. Сейчас, после слов Соргина, он опешил. Переводил взгляд с одного на другого. Уж эти ученые! Не знаешь, чего от них и ожидать…
– Кикимора?!. Ну, город наш небольшой, – извиняющимся голосом обратился он, наконец, к Александру Павловичу, – образование у подавляющего большинства жителей невысокое. Вот и выдумывают невесть что… Кикимор же не бывает! Наплетут бабки ерунду всякую, лишь бы языком молоть… Платки, когда вяжут, руки-то заняты, а язык свободный. Вот и болтают. Выдумки это все! – Алексей посмотрел на Евлампиева в поисках поддержки.
Евлампиев, однако, его не поддержал.
– Знаете, Леша, а ведь необразованностью жителей как раз и могут воспользоваться преступные элементы, – произнес он медленно, как будто задачу объяснял. – Вот представьте: Святки, нет-нет да и встретится в городе ряженый. Власти понимают: народные гулянья, фольклор… Пусть развлекаются простые люди! Так ведь? Милиция же не преследует ряженых?!
– Нет, конечно… Зачем их преследовать? Если не пьяные, не нарушают порядок, так пусть развлекаются… – пробормотал Павлов. – Да и не так много у нас таких. Может, раз за Святки ряженого видел… А так нормально все одеты, в своей одежде и развлекаются…
– Ну, а после убийства или, может, до… кикимору в городе не видел никто? вы опрашивали людей? – настаивал теперь уже Александр Первый.
«Интересный он все же, – подумал майор. – Манера говорить вежливая, предупредительная, но уверенная при этом. Спокойно, твердо говорит. Этот своего добьется. Однако все ж глупую версию он с кикиморой предлагает, жизни реальной не знает. Сразу видно: город Б. ему чужой, не понимает он здешней жизни».
– Кто их знает, бабки всегда то лешего, то кикимору встретят… То водяной им в речке покажется, то домовой курицу придушит… Если всех слушать, а тем более опрашивать… – недовольно забормотал Павлов. И вдруг вспомнил. – Да ведь уже кончились Святки! Как кончились, так и не видел никто! С девятнадцатого числа уже ряженых быть не может. Кончились праздники. – Он повторял одно и то же, чтобы вдолбить этому непонятливому Соргину. Ученый, а простых вещей не понимает.
– Вот именно! – неожиданно вступил в диалог Александр Второй. – Святки три дня назад кончились, откуда ряженые? И тем более удивительно, что позавчера наша сотрудница, проходя в одиннадцать часов по улице Победы, возле дома Летуновского увидела кикимору! Точь-в-точь такую, как дети описывали убийцу Ольги Васильевны. А убийство произошло, как известно, в этом доме: Летуновский – ее покойный отец. Кому в голову пришло после окончания Святок рядиться?! Может, убийца приходил на место преступления?
Алексанр Первый, сидя рядом, молча кивал в такт его словам головой с пышной эйнштейновской шевелюрой.
