Соргин прислушался – похоже, это в квартире Пафнутьевых. Подошел к окну. Он натянул трикотажную шапочку на лицо, прикрыв его таким образом от стекол, спустил рукава куртки так, что они отчасти закрыли кисти, сжал кулаки, прижал локти к пояснице и по-солдатски кинулся телом на окно. На фронте ему приходилось такое проделывать. В результате броска он оказался в незнакомой комнате.
В комнате было совершенно темно, но глаза Соргина уже освоились в темноте. Ящики письменного стола были выдвинуты, валялись какие-то бумаги. Два человека сцепились возле стола. В одном легко угадывался Геннадий Иванович Пафнутьев – полуголый, в трусах и майке. А второй была женщина – высокая, неуклюжая, с широкими плечами, в длинной юбке и в теплом платке.
Побеждала женщина. Она была в полумаске.
«Как в оперетте «Мистер Икс», – подумал Соргин.
Чувство юмора никогда не отказывало ему.
Обеими руками женщина вцепилась в волосы Пафнутьева и методично била его головой об стол. По всей вероятности, он был уже без сознания – руки безвольно обвисли, ноги подгибаются.
Соргин включился в битву мгновенно – кинулся на даму, оттолкнул ее от Пафнутьева. Как только «дама» отпустила его, Пафнутьев упал. Сама же она от толчка Соргина не упала (она была много крупнее Александра Первого), а побежала в коридор, к дверям.
Проследив ее движение, Соргин кинулся, однако, не за ней, а к Геннадию Ивановичу: тот лежал неподвижно, как мертвый. В коридоре уже слышался топот ног, хлопали двери. Вскоре квартира Пафнутьевых наполнилась народом, кое-кто светил фонариком, у других в руках была свеча. Поднялась суета. Сбежавшиеся соседи кричали на разные голоса.
– Что случилось?! Почему нет света?!
– Что с Геннадием?!
– Ему плохо! Это инфаркт!
– Включите же наконец свет!
– Позвоните в энергосбыт!
– Вызовите «Скорую»!
– Милицию надо вызывать!
Стало очень шумно и от фонариков светло. Громко лаяла Белка, переговаривались, шумели люди.
– Александр Павлович!! А вы как здесь оказались?!! – кто-то наконец узнал Соргина.
– Шура, что случилось? Почему ты здесь? – к нему подошел Безухин.
– Срочно вызывайте «Скорую» и милицию! – ответил всем Александр Первый.
Софья Мефодьевна Сковородникова, очень испуганная, тоже протиснулась к нему. От волнения и страха она не могла вымолвить ни слова. Она ничего не понимала.
– Все будет хорошо. Утром позвоните Маше! – услышала она.
Пока Пафнутьева осматривал врач, приехала и милиция. Командовал дежурным расчетом из двух человек сержант Бескоровайный.
Первым допросили Соргина.
– Мне не спалось, и я вышел на воздух, прогуляться возле дома, – начал он. – Когда дошел до общежития, услышал шум: лай собаки и шум борьбы. Я решил, что это ограбление и, разбив окно, проник в помещение. Неизвестное лицо (женщина или, возможно, мужчина в юбке) избивало Пафнутьева. Пафнутьева я узнал, а его противника (или противницу) – нет. Когда я оттолкнул «женщину» от потерпевшего, она убежала.
– Куда она убежала? – спросил Бескоровайный.
Он был расстроен: дремал бы сейчас в «дежурке», а тут вон что – самого Александра Первого придется, видно, задерживать! И как начальство на это посмотрит? Тот же майор Павлов с ним в друзьях…
– В коридор, в сторону входной двери.
– Но ведь дверь на ночь была заперта?
– Насчет квартирной двери не знаю, – ответил Соргин, – поскольку заперта была коридорная дверь, я проник через окно.
– Как же проникла в помещение та женщина?
– В квартиру ее мог пустить сам Пафнутьев… Или она могла открыть дверь – надо проверить замок.
– Это мы сами знаем! Проверяют уже! – недовольно ответил Бескоровайный. А сам подумал: «Что ей замки – кикимора это, к гадалке не ходи, – она при любом замке пролезет! Кто ж ее найдет!»
Бескоровайный допросил и остальных. Женщину никто не видел. Когда услышали шум и прибежали, Пафнутьев лежал без сознания, а Соргин измерял ему пульс.
Неожиданную инициативу проявила Прасковья Ивановна.
– Вера-то с дочкой в Грибановке ночует! – пояснила она, хотя Бескоровайный не спрашивал. – И Гена с ними поехал – у брата евонного день рожденья. А как он дома оказался, чего вернулся – неизвестно! Я в одиннадцать часов дверь коридорную засовом заложила. Значит, он раньше вернулся!
– А почему света нет в общежитии? – спросил Бескоровайный.
Никто не знал.
– Видимо, произошло короткое замыкание, – ответил за всех Безухин. – Это надо выяснить – что с проводкой, не смотрели еще. Когда раздался шум, я побежал, свет включить, конечно, пытался, но электричества не было. А что там с проводкой или с пробками – надо разбираться теперь.
– Ни в одной квартире света нет?
– Да-да, ни у кого нет света! Там Заболотский уже полез, пробки смотрит в коридоре, – зашумели все.
В это время зажегся свет.
– Пробки вылетели! – объявил Заболотский, появившись в дверях.
Бескоровайный вновь обратился к Соргину:
– Извините, Александр Павлович, я должен вас задержать, – буркнул он, глядя в сторону. – До утра, по крайней мере. А там майор Павлов разберется.
Соргин молча протянул руки, чтобы на них надели наручники.
