— Из обеих. — Ответила Розмари. — Необученный. И тебе, старый ты обидчивый хрен, выпала уникальнейшая из возможностей, стать его учителем.
— Гладко стелешь. — Грубо сказал старикан, всё ещё глядя на меня. — Пацан немой? Сам говорить не умеет?
— Умею. Но о том, кто я узнал только сейчас. Спасибо Розмари сан. — Зло сказал я, продолжая, не отводя глаз смотреть старикашке в глаза. Почему-то для меня стало важно пересмотреть его.
— У, Розмари сан… — Старик моргнул и отвернулся. — Старушка! — Захохотал он. — Где ты его нашла?
— Она была директором моего приюта. — Сказал я и злобно посмотрел в её сторону.
Я был немного зол, что Розмари не сказала мне, что у меня оказывается есть история, был клан, семья. Для любого из приютских, это было очень важно. Многие, и я не исключения, придумывали себе предысторию, покрасочней, и то, что совсем скоро, откроется дверь и нас заберут домой.
— Ладно. Идите в дом. — Сказал старик. — Я подойду позже.
Розмари поманила меня пальцем и повела, по утоптанной тропинке. Обернувшись, я увидел, как этот щуплый старик берёт как две капли воды похожую створку ворот, валявшуюся рядом, спокойно поднимает и ставит на место. Ничего себе. Силён.
Некоторое время мы шли в тишине.
— Акихико. — Тихо позвала меня женщина.
Я старательно игнорировал её. Я несомненно ей был за всё благодарен, но скрывать от меня информацию о моей семье… Это святотатство.
— Прости… — Так же тихо сказала она. — Но эта информация могла попасть не в те руки. Если бы кто-то подслушал, или узнал как-то иначе, тебя бы попросту убили бы. Плюс я выполняла заказ, и не могла рассказать тебе всё.
— А после? В самолёте? — Спросил я. — Или по прилёту?
— Прости. — Она развернула меня и притянула к себе, обняв, с нечеловеческой силой.
— Розмари, — я похлопал её по рукам, — задушишь.
Она отстранилась. И серьёзно посмотрела на меня.
— Ты в опасности. И должен стать сильнее. С этим тебе поможет он. И только став сильнее ты сможешь стать истинным Чимей.
Она чмокнула меня в нос.
— Ты такой милый Акихико, когда злишься. — И рассмеявшись отправилась дальше по тропе.
Мне ничего не оставалось как пойти за ней.
Мы остановились перед большим, одноэтажным зданием. Традиционный японский дом.
— Будем ждать хозяина? — Спросил я.
Розмари молча открыла дверь и вошла. Я, пожав плечами, зашёл за ней следом.
— Извините за вторжение. — Вежливо проговорил я, снимая обувь.
Изнутри дом уже не казался таким древним. Розмари повела меня в гостиную. Она была огромна и полупуста. Посредине комнаты стоял катацу — тёплый стол и несколько зайсу — особых японских стульев без ножек.
— Садись. — Скомандовала мне женщина. — Я пойду посмотрю, есть ли у старика что-то пожевать.
Я сел. Напротив, висел огромный плазменный телевизор, с кучей проводов что вели к удлинителю и игровой приставке. Рядом большой книжный шкаф с книгами. И всё. Больше ничего в комнате не было.
В приюте, всё было на западный манер. Потому я с интересом осматривал комнату. Традиционный японский дом я видел только на картинках. Спокойный, бежевый тон стен, сочетался с дорогим, деревянным полом. Вообще иметь такой большой дом и обширную территорию — настоящее богатство, передающееся в семьях аристократов из поколения в поколение.
В комнату вошла Розмари, неся горячий чайник с заваркой и кружки. Наклонилась, чтобы поставить свою ношу на стол, я тактично отвёл от неё взгляд. Она села рядом и налила три кружки.
— Мы с учителем любим крепкий, чёрный чай. — Пояснила она, в ответ, на мой скептичный взгляд, на дымящуюся кружку с чёрным варевом внутри.
— Розмари, а кто этот учитель? Он принадлежит к какому-то роду?
Скорее всего, ведь вся Япония поделена между родами и кланами, они держатся за каждый клочок земли, а тут такие угодья…
Она засмеялась.
— Меня зовут Абэ Такеши, малец. — В комнате позади меня, внезапно появился старик. — И я ронин. Был изгнан из клана в детстве. И эту тему мы поднимать не будем.
Старик сел за стол с нами. Придвинул к себе кружку, немного подул на чай, и с причмокиванием отпил.
— Расскажи о себе малец. — Внезапно проговорил он.
— Я Акихико, сирота. Умею читать, писать, делаю зарядку по утрам.
— Прекрати. — Прервал он меня. — Расскажи о том, как провернул ограбление, и убил человека. Что ты при этом чувствовал?
Я осёкся. Зло взглянул на Розмари, та со скучающим видом пила мерзкое варево.
— Злость. На себя, за длинный язык и непомерную гордость, на этого изврата-охранника, и на двух придурков, с которыми у меня был договор. — Выпалил я.
— То есть теперь, — Старик отпил, почмокал губами и посмотрел на меня, — когда ты будешь злиться, ты будешь с одного удара выбивать двери, и ломать шеи?
— Нет. — Коротко ответил я и отпил бурды. Горькая и не вкусная. — Розмари, на кой ты меня сюда привела. Пить эту фигню и общаться с этим стариком, или учиться?
Она рассмеялась. И смеялась долго, утирая глаза от слёз.
— Он тебя уел. — Она ответила старику. — Акихико, бурду пей, полезно.
Я зло взглянул на скалящую ряд крепких, белых зубов женщину.
