— И приводи его обратно. Я возьмусь его учить. Гордыня в нём, та же что сгубила весь его клан. Как и та же глупость, но это присуще всем молодым.
— Да, ты прав. — Она достала смартфон. — Посмотрим где он.
— Всё так же подкидываешь гребешок в карман? — Засмеялся старик.
— Ну работает же. — Ответила женщина.
Хозяин дома пожал плечами.
— Показывает, что он стоит у ворот. Пойдёшь встречать? — Розмари вопросительно посмотрела на Такеши.
— А пойдём. — Поднялся он. — Только бы он ещё раз не разнёс ворота.
— У тебя же их запас? — Удивилась наёмница.
— Но не для того, чтобы всякие одарённые их разносили, когда злятся или в ученики просятся.
Спускались старик и молодая женщина молча. Не то чтобы у них было мало общих тем, они были и их было много. Просто говорить на улице не хотелось. Да и вообще говорить. Утомлённая женщина хотела спать, а старик… Он привык молчать. С тех самых пор как ветреная нахалка, которую он учил, сбежала с его сыном на чужую войну. Войну, с которой его сын не вернулся, а ветреная нахалка вернулась покалеченная изнутри.
У ворот никого не было. Старик подал энергию в руки и отворил створку врат. За ними тоже было пусто.
— Что, подвела тебя твоя техника с психологией? — Ехидно спросил старик.
Розмари непонимающе смотрела то в телефон, то на старика.
— Но, он должен быть тут.
Они вышли за ворота. Осмотрелись. Следов гордого и нахального юнца не было. Зато был со зверской силой воткнутый гребешок прямиком в иероглиф То. Он вошёл туда аж наполовину.
Наёмница, с выпученными глазами осматривала врата.
— Это он так воткнул? — Спросила она сама себя.
Старик пригляделся. Гребешок был с половину ладони. И вошёл под углом в девяносто градусов.
— Нет, — покивал он своим мыслям, — он его метнул. Хороший материал.
— И что мне делать? — Ошарашенно спросила женщина.
— Пошли спать. — Старик взглянул на темнеющее небо. — Скорее всего он направился в один из посёлков. Я разошлю его фотографии, его будут искать. И сообщат нам.
— А откуда у тебя его фото?
Старик с хитрой улыбкой показал глазами на замаскированные камеры.
— Не волнуйся, никуда не денется, найдём.
— Он, наверное, на пол пути в аэропорт. Надо было сразу идти за ним. — Сокрушалась Розмари.
— Пойдём спать. — Если он в аэропорту, мне маякнут, как и если он решит покинуть остров на лодке. Вообще, как он выйдет к людям, мне сообщат. О твоём же появлении сообщили.
— Ты поэтому ехал с катаной? — Улыбаясь спросила она.
— Я много лет хотел убить тебя. Ты забрала самое дорогое. — Серьёзно глядя ей в глаза сказал старик. — Но я нашёл в себе силы простить тебя. Пошли.
Они в полной тишине вернулись в уютный тёплый дом.
Утро встретило меня холодом и затекшим от неподвижного состояния телом. Аккуратно спустившись с дерева, я увидел искорёженную кору — ту самую, которую вчера мял руками, для того чтобы забраться. Удивительно что может одарённый.
Продрогшее тело напомнило о себе. Я, скинув толстовку, чтобы не порвать её, а также футболку, что поддевал под неё, и оставшись только в джинсах, пошёл делать разминку, по советам Ямада сенпая. Немного подумав скинул и кеды с носками.
Трава с прохладной росой приятно щекотала ноги. Я плавно, старясь не вспоминать своё вчерашнее позорное бегство, перетекал из одной формы разминки в другую. Давалось мне это гораздо легче, видимо потому, что я активно стал пользоваться своей силой. Так просто и легко. Мой взгляд упал на лежащее бревно. В голову закрались мысли, что надо бы усложнить тренировки. Подойдя к бревну, которое было с меня размером, я попытался его поднять. Естественно ничего не получилось. Тогда я стал поднимать его наверх, поставив почти вертикально. Бревно было отпилено, что навевало на мысль, о том, что это место популярное, но я решил, что, если что мне бояться тут некого, кроме диких животных. Подняв я аккуратно опустил его, потом повторил. И так поднимал его наверх, потом медленно и аккуратно опускал.
По окончании своей утренней тренировки, я почувствовал, что стою весь разгорячённый и мокрый. Я был весь, абсолютно весь мокрый. Стянув с себя джинсы, и положив на берегу, я нырнул в речку. Вода приятно обожгла кожу. Смеясь и отфыркиваясь, я немного поплескался, смывая с себя стресс прошедших дней, обиду и прочие неудобства. После вышел ближе к берегу. Смотрю, рыбка плывёт косяком. Я попытался как в фильмах, схватить хоть какую-нибудь, но закономерно не успел. Старик был прав, злиться каждый раз для того, чтобы пользоваться способностями — такое себе, хоть и признавать его правоту не хотелось. Я попробовал напитать тело энергией, и получилось. Движение и рыбка у меня в руках. Трепыхается живёхонькая, длинная. Я вылез из речки. Стуча зубами и пританцовывая от холода, я отбежал подальше от речки, кинул рыбу на землю, и бросился одеваться. Закатав рукава толстовки по локоть, и натянув чистые труселя и джинсы, я понял, что жизнь прекрасна. Даже обрубленные ветки какие-то валялись рядом с бревном. Я сложил их в форму маленького шалашика, взял прут, чтобы нанизать рыбу на него и пожарить, и тут до меня дошло, что зажигалки то у меня нет.
