— Пайлантям обманул нас, или вы не Мармадыр? — Задал вопрос Витька.
— Кто-о-о? — Двухголовый опять схватился за живот.
— Я похож на Мармр…, Мараммр…, как там его? На Мармадыра? — Спросил двухголовый у своего матроса.
— Выходит похож Пешлевай, раз они так тебя называют. — Ответил тот.
— Это делает мне честь, и в следующий раз я непременно отыщу его и обязательно ограблю, не забыв сказать при этом как я благодарен судьбе за то что она наградила меня сходством со столь влиятельным господином который издаёт такие важные постановления.
— А вам я хочу сказать что таких идиотов как вы ещё поискать надо. — Обратился он к пацанам. — Так глупо позволить обвести себя вокруг пальца! Честно говоря, когда мои люди из таверны сообщили мне что там объявилась пара старикашек направо и налево сорящих деньгами, и собирающихся отправиться в дальнюю дорогу, я не очень-то надеялся на то что их удастся заманить на свой корабль. Но как выяснилось, ума-то дедушки так и не нажили!
— Так это значит тот кучер был подослан от вас? — Вскричал Витька. — И этот проводник Куранап, тоже работает на вас?
Словно отвечая на его вопрос из-за толпы матросов высунулась ухмыляющаяся физиономия Куранапа.
— Ну что, дошло? — Хохоча спросил у него Пешлевай.
— Тогда Пайлантям ни при чём?
— Шутами вас своими что ли назначить? Только вот вопрос всех, или кого-то одного?
— Что с ними делать, капитан? — Прорычал высокий плечистый матрос. — Вздёрнуть сушиться на рее, скормить драконам, или вышвырнуть за борт когда повыше поднимемся в воздух?
— Продадим в рабство. Пусть живут, сегодня я добрый, они меня на славу повеселили. — Заявил Пешлевай.
— Пожалуйста верните звезду! От неё зависит судьба всего мира, и если я не доставлю её тому кому она предназначена, все погибнут, в том числе и вы. — В отчаянии воскликнул Серёга.
— Ну вот, а говорил что ничего про неё не знаешь, и потом это уже наглость. — Сказал Пешлевай. — Я всем троим можно сказать подарил жизнь, а им этого мало. Стоит только раз сделать добро, как все сразу норовят сесть тебе на шею. Моя мама всегда мне говорила что моя доброта меня погубит, и похоже она была права. Нет, надо срочно меняться.
— Уведите их с глаз моих долой, сегодня я не желаю их более видеть и слышать. — Приказал он своим матросам.
— А с тобой мы ещё поговорим позже. — Сказал Пешлевай Серёге.
Ребят выволокли из каюты и конвоировали на нижнюю палубу. Здесь перед ними распахнули двери какго то тёмного помещения и впихнули в него. Двери громко захлопнулись, раздался скрежет задвигаемых стальных засовов. Пацаны и Оэй осмотрелись. В помещении имелся только один иллюминатор, и он был не больше круглого зеркальца что женщины носят в своих сумочках. Тусклого света сочившегося из него едва хватало чтобы можно было разглядеть очертания силуэтов друг друга. Их глаза не успевшие ещё привыкнуть к темноте с трудом выхватывали из полумрака ряды больших бочек и ящиков. Похоже это был грузовой трюм.
Серёга в сердцах сплюнул и едва не расплакался. Только что у него отобрали звезду которую следовало доставить деду, он попал в плен к пиратам, его дальнейшая судьба не сулила ему ничего хорошего, а его друзей скоро превратят в рабов… Хотя стоп. О каких друзьях идёт речь? Из всех присутствующих в трюме только Оэя он мог причислить к своим друзьям. Что касается Тугодума, то не по его ли милости он оказался в столь неутешительном положении? Ведь не будь дурацкого расследования, затеянного Холмсом-самозванцем, не попал бы Серёга и в Аструлу, не томился бы сейчас в этом трюме в ожидании страшной участи, а Ангры сами бы во всём разобрались, и наверное гораздо лучше чем с двумя гостями из параллельного мира. Чем помогли им они, эти гости, то есть Витька и он, Серёга? Что принесли кроме вреда? Эген неизвестно где, сестра тоже, сами гости теперь также нуждаются в помощи…
Не стерпев Серёга высказал все эти мысли Горохову. У него было слишком тяжело на сердце, и нестерпимо хотелось выплеснуть на виновника своих бед, всю злость и обиду.
— Так стало быть ты винишь во всём только меня, а свою заячью трусость учитывать не желаешь? — С возмущением вскричал Витька.
— Не трусость, а благоразумие, которого у тебя никогда не было. — Взбешённо ответил ему Серёга. — Впрочем кому я это говорю? Откуда взяться благоразумию в человеке, в котором нет даже намёка на мозги?!
— Что-о-о? — Витька аж задохнулся от злости.
— Знаешь Коржик что? — Прокричал он. — Знаешь, я прекращаю наше перемирие.
— И я тоже! — В запале ответил ему Серёга, хотя тут же и пожалел об этом, так как Тугодум двинулся на него, словно танк на бруствер.
Оэй попытался остановить их, но Горохов бросил ему страшным, ледяным голосом:-Не смей вмешиваться, это только наши проблемы. Слишком много между нами всего накопилось и настала пора это разрешить.
— А ты берегись, сейчас тебе придётся ответить за все твои художества. — Процедил он сквозь зубы Коржикову. — Давно я мечтал полечить твои зубы.
Серёга приготовился к смерти.
