Нелли оторопела. Она ожидала чего угодно – скандала, разборок, побоев, наконец, но только не такого хладнокровного и равнодушного приговора.
– Ты меня никогда не любил, – растерянно произнесла она, – иначе ты сейчас вел бы себя совсем по-другому.
Спенсер ничего не ответил, лег в свой мешок и снова натянул одеяло на голову. Нелли схватила свою фляжку с виски и выскочила из палатки.
<p>6</p>Томи настояла, чтобы Даниэль помог ей добраться до дворца. С одной стороны опираясь на плечо сына, с другой стороны – на палку, которую нашел для нее Даниэль, она с трудом, но все же доковыляла до дворца, вернее, до того, что от него осталось. Томи не могла опереться на поврежденную ногу и всю дорогу прыгала на одной здоровой ноге. Этот путь дался ей с трудом. Когда они, пробираясь сквозь завалы и обломки камней, добрались наконец до комнаты принцессы, Томи повалилась на грязную циновку, на которой когда-то спала еще молоденькой девушкой. Слезы хлынули у нее из глаз.
– Вот тут я и умру, – прошептала она сквозь слезы.
– Что ты такое говоришь, – возмутился Даниэль, – нога твоя заживет, и мы пойдем дальше.
– Какой из меня теперь ходок, – запротестовала Томи, – пропадешь ты тут со мной. Тебе следует оставить меня и спасать свою жизнь. Иди, сынок, туда, где есть вода и пища. А мой земной путь уже завершен.
– Я тебя не оставлю, – упрямо заявил Даниэль и опустился на пол рядом с матерью. – Я буду сидеть здесь и не сдвинусь с места, пока ты не поправишься.
– Глупый. – Томи провела рукой по его непокорным вихрам. – Да знаешь ли ты обычаи наших далеких предков? Еще до того, как они пришли в эти земли и стали вести оседлый образ жизни, они кочевали по свету в поисках плодородных мест, а когда земля истощалась и переставала кормить их, они двигались дальше. Ты думаешь, они брали с собой немощных стариков и больных?
– А разве не так? – удивился Даниэль.
– Нет, – грустно качнула головой Томи. – Они их оставляли умирать на старом месте. А в путь отправлялись только дети и молодые, полные сил воины и их жены.
– Ты все это придумала, правда? Чтобы заставить меня уйти.
– Нет. Я говорю правду. Все так и было. Мне рассказывала об этих обычаях индейцев моя мать. А ей ее мать.
– Все равно я не брошу тебя тут умирать. Я не кутуми! – крикнул Даниэль и вскочил на ноги.
– А кто же ты? – ахнула Томи.
– Я испанец! – Глаза Даниэля гордо блеснули.
– Что?! – воскликнула пораженная Томи. – Кто внушил тебе эту глупость?
– Отец, – тихо прошептал Даниэль и опустился на колени перед матерью. Томи сжала губы и посмотрела на сына отчужденным взглядом.
– Прости. Но он мой отец, и другого у меня нет и никогда не будет.
