До меня донесся крик Эмелии.
Финн лежал у нее на руках без сознания, совершенно неподвижно, если не считать едва заметных вдохов и выдохов. Лиам с грохотом и мучительным хрипом захлопнул дверь.
– Он жив, – всхлипнула Эмелия, прижимая голову Финна к сердцу. – Он… он дышит.
Джуд навис над матерью, наблюдая, как та прижимается к телохранителю. Черты его лица исказили нечитаемые эмоции, прежде чем он перевел взгляд на меня.
Я сделала это. Использовала тени и подчинила их своей воле.
Моя тьма не отняла жизнь. Она ее
Я оставила свое сердце на пороге дома в Мене девятнадцать лет назад. Я тоскую по нему каждый день и жалею, что не была настолько храброй, дабы понять, что меня могло оказаться достаточно для тебя.
Моя мама плакала.
Зрелище показалось мне настолько необычным, что я не сразу отреагировал.
Зато отреагировала Киара.
Она обхватила руками Эмелию – та все еще не отпускала Финна – и прижалась к ней, шелк корсета впитывал стекавшие слезы. Они обильно и безудержно текли из ее подведенных глаз. Киара шептала что-то Эмелии на ухо, проводя испещренной шрамами рукой по ее щеке.
Я не двигался с тех пор, как мы захлопнули дверь. Как и Джейк с Лиамом. Они склонили головы, не в силах смотреть на раненого Финна.
Когда я наблюдал, как мать, которую я никогда не знал, плачет над любимым мужчиной, меня посетила другая мысль: она так много отдала ради этой миссии, была готова потерять
И она сделала это ради
В тот момент, когда ручейки страдания и облегчения омыли ее щеки, я впервые увидел ее.
Сломленную. Уязвимую.
Где-то на этом пути – до того, как Рейна открыла ей правду, или же после – мою мать сломили.
Черт возьми, я тоже сломлен, но меня поддерживал Исайя, а теперь и Киара. У нее же был Финн. Я ошибался, полагая, что моя мать – бесчувственная женщина. Та, что не испытывает угрызений совести.
Она бросила меня, потому что испугалась, и я подозревал, что быть дочерью падшей богини не так легко. Переезжать из города в город, чтобы избежать подозрений. Никогда не ведать, кто ты или что ты. И воспитываться матерью, которая, вероятно, считала, что дистанция защитит ее ребенка.
Должно быть, Эмелии было невероятно одиноко.
Я не осознавал, что двигался, пока не оказался перед ней.
Осторожно обхватив Лисицу за талию, я прижал ее к своей груди и провел руками по ее спине. Должно быть, она почувствовала, что это я, поскольку обмякла в моих объятиях, крепко вцепившись в мою рубашку. Она шептала мое имя и повторяла раз за разом одно и то же слово, пока оно не зазвучало эхом пронизанной горем мантры.
Ни Джейк, ни Лиам не вмешивались, парни отступали все глубже в недра тускло освещенной комнаты. Я не чувствовал никакой надвигающейся опасности, поэтому позволил себе просто обнимать женщину, подарившую мне жизнь, пока рядом с нами лежал медленно пробуждающийся Финн.
Эмелия продолжала повторять единственное слово, и в последний раз, когда она прошептала его, я ответил:
– Я… я понимаю, – вздохнул я, действительно имея это в виду. Я не простил ее, еще нет – меня нельзя назвать святым, – но я
Минуты текли одна за другой, время казалось далекой, хрупкой вещицей. Только когда воровка шмыгнула носом и отстранилась, я позволил себе опустить руки. На смену ее теплу пришел холод, и потерянный ребенок во мне захотел снова броситься в ее объятия.
Эмелия подняла на меня взгляд покрасневших глаз, и мой мягкий свет озарил каждую упавшую и смазанную слезинку.
Мы не обменялись ни словом. Никаких банальных или сентиментальных фраз. И это нормально. Вместо слов она взяла мою ладонь и крепко сжала.
Такой простой жест, и все же годы ненависти, вины и злости вылетели из меня, как тоскливый выдох.
– Похоже, песок прижег рану Финна, – заметила Киара, появившись в поле зрения; ее светящиеся локоны уловили золотистые лучи остаточной магии, просочившейся сквозь мою кожу. Заплетенные в косу волосы почти растрепались, распущенные пряди падали на глаза, а кончики повисли, касаясь испачканной одежды. Я представил, как ее шелка вскоре будут запятнаны кровью.
– Джуд, может, вы с Эмелией поможете его перенести, – предложила Киара. Она окинула взглядом маленькую комнату и, засомневавшись, закусила нижнюю губу. – Не представляю, что еще нас ждет, если останемся здесь.
