Постепенно густой туман рассеялся.
Лестница привела меня к стене из пурпурных колотых камней, все они мерцали, переливаясь, как яркие языки пламени. Потустороннее зрелище потрясало, но мое внимание привлекло то, что виднелось передо мной.
На стене висело замысловатое серебряное зеркало, в котором отражалось мое удивление. Тростниковые ветви и шипы обвивали раму, плавно переплетаясь в бесконечную петлю.
У меня перехватило дыхание. Я выглядела… иначе. Не была собой.
Испачканный шелковый корсет и подходящие к нему по тону брюки облегали мою фигуру, будто сшитые специально для меня. Лицо принадлежало незнакомке, накрашенное и дымчатое, почти соблазнительное. Девушка в зеркале улыбнулась: похоже, ей понравилось то, что она увидела.
Но я
По обе стороны от овального зеркала висели две копии поменьше.
Та, что слева, выглядела древнее: материал потускнел, а поверхность поблекла. Зеркало справа, наоборот, светилось слишком ярко, чтобы я могла что-либо разглядеть. Чем дольше я смотрела, тем сильнее напрягались глаза. Пришлось отвести взгляд, чтобы не ослепнуть.
Вновь прозвучало мое имя, и я обернулась. Кругом никого не было. Только туман.
Словно влекомая невидимой нитью, я подошла к зеркалу слева, желая рассмотреть потускневшую поверхность, заглянуть за испещренное крапинкой серебро и узнать, какие истины оно скрывает.
Перед глазами разыгралась сцена: струйки дыма клубились вокруг одинокой фигуры в капюшоне. Стоя на вершине скалы спиной ко мне, незнакомец смотрел на скромную деревню.
Луна служила ему единственным спутником, даже звезды не соизволили выглянуть. Я не могла не ощутить печаль, глядя на непоколебимого в своем дозоре незнакомца, словно желающего защитить крепко спящих в низине людей.
Изображение дрогнуло и померкло, сменившись новым образом того же широкоплечего мужчины. Должно быть, он ждал рассвета, потому что, когда сфера, которую я приняла за солнце, поднялась в небо, его плечи поникли, и он вскинул подбородок, уводя взгляд от деревни.
Мелькнул вихрь улыбающихся лиц, оставив позади мужчину и его одинокий дозор. Я видела людей со всей Асидии, с мерцающими глазами они произносили имя Рейны. Они любили солнце и чувствовали себя в безопасности под его приветливыми лучами.
В следующей сцене снова появился тот мужчина, его черты по-прежнему скрывал капюшон; ночь окутала королевство и погрузила его во тьму. Незнакомец сжал кулаки, и я различила исходящую от него силу: тени, вьющиеся вверх и вдоль спины. Они образовали самые прекрасные крылья, которые мне только доводилось видеть, – сверкающие, черные, дрожащие и колышущиеся, с металлическим отблеском, который придавал им сказочный вид.
Серебристый и фиолетовый свет исходил из его тела, просачиваясь в дремлющий город, проникая в окна и щели дверей. Теперь вместо ярких лиц я лицезрела спящие фигуры и мягкие улыбки на губах, когда искра силы проникала в людей, впитываясь в кожу.
Ночь сменилась днем, выглянуло солнце, люди сбросили с себя сон и поднялись, чтобы вновь воздать хвалу светилу. Они склонялись перед статуями Рейны, молились ей, выражая свою преданность.
Цикл повторялся, и казалось, что прошли годы, пока печаль не охватила мужчину целиком, заставляя его крылья поникнуть и потускнеть.
Я чувствовала его грусть, его одиночество где-то глубоко внутри себя. Его не ценили за безмятежность, которую он дарил. За сны, которые посылал. Его не замечали каждую ночь, и все равно, когда люди смыкали глаза, он стремился принести им покой.
Изображение на поверхности зеркала исчезло, и теперь на меня смотрело только мое лицо.
Бога Луны неправильно понимали. Из того, что я видела, он очень заботился о людях, но ничего не получал взамен. С течением веков он ожесточился, и часть меня не могла его винить.
Я подошла к правому зеркалу, однако в нем не появилось образов, перед глазами был все тот же слишком яркий блеск. И поэтому я вернулась к центральному.
За моей спиной кружили черные тени, лицо превратилось в искривленное пятно.
Прищурившись, я подступила ближе, оказавшись почти нос к носу со стеклом. Рядом со мной что-то вырисовывалось… или, скорее,
Я отшатнулась. Вместо меня в зеркале предстал мужчина в капюшоне, его внушительная фигура занимала всю раму. На нем был атласный плащ с нежно-голубыми нитями, украшавшими подол. Я жаждала увидеть его лицо, но он не поворачивался, а просто смотрел в растущее море ночи, и, хотя я ощущала излучаемый им триумф, в нем чувствовался и страх. Он запрокинул голову, когда взглянул на небо, но искал он вовсе не луну…
