Сокрушая ночь полностью

Шепот, принадлежащий тысяче голосов – почти таких же, как те, что сейчас наводняли храм, – раздался одновременно, и мужчина поднял руки, обнимая их всех. Он захватил их – даже тех, кто произносил имена других богов, – и его сияние становилось все более мощным.

– Он крадет молитвы, – пробормотала я, подтверждая то, что мы уже знали. Однако видеть это своими глазами – совсем другое дело.

И все же он не ощущался злым. Не так, как Патрик, когда раскрыл свою истинную сущность.

Это заколдованное зеркало показывало эмоции, а не просто изображения, и от загадочного бога исходило понимание цели и истинное чувство любви.

Я оторвала взгляд от поверхности зеркала. Бог Луны не собирался причинять нам вред. Он думал, что спасет нас всех и в процессе наконец-то заслужит любовь.

Где-то сбоку что-то сверкнуло.

Одинокий черный драгоценный камень. Он выделялся среди фиолетовых камней и стекла в стене. Не задумываясь, я провела пальцами по его гладким граням, и меня пробрала дрожь, а волосы на затылке встали дыбом.

Шрамы, паутиной раскинутые по рукам, по оттенку соответствовали неземному драгоценному камню, а почерневшие кончики пальцев вспыхнули радужным светом, когда я поддела ногтями края, пытаясь вытащить его из каменной тюрьмы.

Вокруг разлетелась пыль, и я вдохнула полную грудь, но, проклиная все на свете, продолжила прилагать усилия, пока не освободила его. Я держала в руках необычный камень, который взывал ко мне самым пугающим образом.

– А я все думал, когда же ты появишься.

Сунув находку в карман, я обернулась – и адреналин заледенил кровь.

В пяти футах от меня стоял король Асидии, шелковые белые одежды придавали ему ложную чистоту. На его лице красовалась пресловутая серебряная маска, и заостренный подбородок и тонкие губы были единственными видимыми чертами, не считая тусклых, затуманенных глаз.

Я поперхнулась воздухом, пульс заколотился в горле.

Может, Сириан и был пешкой бога Луны, но я никак не ожидала встретить его здесь. В сокровенных покоях бога, на глубине сотен футов под храмом.

– Король Сириан, – прорычала я, его имя казалось отравленным. – Что ты здесь делаешь?

Его присутствие обострило разум, и ко мне в спешке вернулись мысли о моей истинной миссии: этот человек стремился убить меня. Уничтожить надежду Асидии.

Король медленно шагнул ко мне, скользнув прищуренным взглядом по моему карману, в котором был спрятан черный драгоценный камень. Он цокнул языком.

– Эта вещица тебе не принадлежит, – сказал правитель голосом холоднее стали. – А я-то думал, что ты умрешь задолго до того, как доберешься сюда. Какая жалость.

Я ринулась вперед, выхватила клинок и в мгновение ока приставила его к горлу короля.

На его губах расцвела извращенная улыбка.

– Так быстро впадаешь в гнев, – упрекнул он. Его голос звучал приглушенно, будто он говорил издалека. – Что бы сказала твоя дорогая бабушка, если бы увидела тебя сейчас? Аврора, кажется? Такая двуличная предательница. Если бы только я успел добраться до нее, прежде чем смерть забрала ее душу.

Я вздрогнула, но хватку не ослабила. Моя бабушка многое от меня скрывала, но я верила, что она поступала так во благо. Что она боролась за добро.

– Кто ты? – Мне не нужно было уточнять, мы оба знали, что я имела в виду. Он мог попытаться отвлечь меня, упомянув имя моей бабушки, но я не настолько наивна.

– Ты спрашиваешь, являюсь ли я им? – Сириан наклонил голову, темные волосы рассыпались по серебру маски. – Думал, ты уже знаешь правду.

От его высокомерия мне захотелось вырезать ему гортань.

– Тогда скажи мне ее, – прорычала я, мой пыл нарастал, тени скользили по рукам, вились вокруг пальцев, удерживающих нож возле горла правителя.

Кем бы он ни был, этот человек мучил и терзал Джуда, и за это он заслуживал ужасающе медленной смерти.

И я ее обеспечу. После того как получу ответы.

– Я – и все, и никто, – ответил он. – Я – порождение сна.

Когда его хохот пронзил воздух, я потеряла остатки контроля. Мой клинок соскользнул, задев хрупкий слой кожи. Но правителю, похоже, было все равно.

И крови не было.

– Не говори загадками, – отрезала я, глядя на то место, где должна была проступить струйка крови. – Игры давно кончились.

Сириан задумался, где-то в глубине его глотки зародился гул. Мой клинок вонзился глубже. Но кровь так и не появилась.

– Знаешь, так будет лучше, – сказал он, обводя взглядом комнату, словно в поисках незримых зрителей. – Он действительно прислушивается к молитвам и отвечает на них чаще любого другого бессмертного. С тех пор как Рейна пала, он перенял все сложные обязанности, хотя все его труды вряд ли оценили по достоинству. Я надеюсь, что со временем люди примут ночь так, как должны были принять ее давным-давно. Они разглядят всю ее красоту и мир, который она может принести.

– Мир? – переспросила я, ощутив, как рука начала дрожать. Чувство неправильности охватило каждый мускул, когда его слова дошли до меня. Сириан подтвердил мои опасения: он – всего лишь пешка. Как и я.

По какой-то нелепой причине сражаться с ним казалось безопаснее. Легче, чем с неизвестным, скрывающимся в тени.