— Он не в себе, — согласилась я. — Но память у него в порядке. И я уверена, что ты звонила ему со своего экрана, Миранда. У Омбудсмена теперь есть экран Леви, и они работают над получением его записей.
Ее губы сжались в жесткую линию, а глаза сузились в грозные щелочки.
— Ну и что, что я рассказала. Ты нарушила правила. Ты заслуживаешь наказания.
— Возможно. Но я действовала не в одиночку. Я спасла Карли от Стаи. Я спасла Карли
Она фыркнула, теперь уже напуская на себя браваду, и не очень убедительно.
— Что ты знаешь о верности? У тебя даже Дома нет.
— Мне не нужен Дом. Я предана людям, которые достойны моего доверия, но ты к ним не относишься. Разве Габриэлю не нужно знать, что тебе нельзя доверять? Что ты предала Стаю? Его сына?
Все краски отхлынули от ее лица. Она знала, что теперь у меня есть, и что я могла с этим сделать. Или что я хотела, чтобы она поверила в мои намерения…
Она повернула руку и показала мне рану, которая все еще не успела зажить.
— О, я знаю, что тебя ранили. Но Леви этого не делал.
— Тогда это был другой вампир.
— Нет, это не так. — Я наклонила голову, чтобы внимательно рассмотреть рваную рану. — Держу пари, если мы пригласим врача осмотреть ее, он сможет сказать, под каким углом нанесена рана. Доказательство, что это ты сама порезала себя.
Целую минуту она молчала, кипя от злости.
— Чего ты хочешь? Денег?
— Нет. — Я подумала о зарплате, на которую недавно согласилась.
— Тогда чего?
— Преданности Коннору. Однажды он станет Апексом. Мы все это знаем. Так что перестань выступать против него и начни поддерживать. А если ты этого не сделаешь, мне придется рассказать всем, что я знаю. И о том, что ты сделала.
Миранда долго молча смотрела на меня.
— Ты мне не нравишься. И мне не нравятся твои отношения с Коннором. Он даже не
Эти четыре слова были резкими, как пощечина, напоминая об очень важной разнице между оборотнями и вампирами. Напоминая о том, что, какой бы сильной ни была наша любовь, его жизнь будет намного короче моей. И я могу прожить без него вечность.
Я вздрогнула и увидела, как в ее глазах вспыхнуло понимание. И поняла, что дала ей новое оружие для использования против меня.
Она оперлась бедром о стойку, к ней вернулась уверенность.
— Мне также не нравится, что тебе все сходит с рук из-за того, кто ты. Но Стая — это моя семья. Так что ладно. Я буду поддерживать его.
Я не была уверена, что ей можно верить. Но на данный момент этого было достаточно.
— Хорошо, — произнесла я. — Если ты сделаешь что-нибудь, что подорвет его притязания на Стаю, его становление Апексом, каждый оборотень в стране узнает о твоем поступке. Тебе некуда будет бежать. Негде спрятаться.
Она сделала шаг вперед.
— Если ты поимеешь Стаю, тебе некуда будет бежать. Негде прятаться.
— Поняла, — сказала я.
Сдержанный кивок, и она отвернулась. Мы с Мирандой не станем подругами. Но мне и не нужно было с ней дружить. Мне просто нужно было, чтобы она выполнила свою часть работы.
Я оставила ее работать и вышла на улицу, где обнаружила Коннора, который ждал меня у внедорожника, удивленно приподняв бровь.
— Дела? — спросил он.
Только благодаря вопросу я наконец почувствовала магию, которую мы выпустили в воздух. Две сильные женщины в стратегическом бою.
— Дела, — ответила я.
На мгновение я подумала о том, что страх, который ей удалось выкопать, показался снова, заноза, которую она так аккуратно извлекла, на которую я не обращала внимания с тех пор, как вернулась в Чикаго.
Но я была не готова. Я была не способна принять во внимание эту слабость прямо сейчас. Так что с этой конкретной травмой придется подождать.
— Здесь все, — сказала я. — Давай вернемся в твой таунхаус. Я подумала, что мы могли бы провести время вместе — только мы вдвоем. При условии, что кофемашина установлена.
Его глаза вспыхнули золотом, а затем его тело прижалось к моему, его губы прижались к моим, возбуждая и дразня, когда он запустил руки в мои волосы. Он был сильным, красивым и уже сильно возбужденным. Нас окутала темнота, он углубил поцелуй, издавая горловой стон удовольствия.
— Как бы это ни было восхитительно, — пробормотала я, задыхаясь, — быть арестованной за непристойное поведение в общественном месте — это не то, как бы я хотела провести вечер.
Его зубы нашли мочку моего уха и потянули.
— Стая не донесет на меня. А даже если бы и донесли, это стоило бы каждой чертовой секунды.
У меня не было абсолютно никаких сомнений, и я чувствовала себя так, словно плыла на волне магии, безрассудной страсти.
Нет, это было не честно. Это не было ни тем, ни другим. Все было проще и одновременно сложнее.
Коннор продолжал смотреть на меня с тем же выражением на лице. Выражением победы и предвкушения.
— Что? — спросила я, чувствуя, что защищаюсь.
— Есть что-то, что ты мне хочешь рассказать?
Я сузила глаза; Коннор просто сиял.
— Хочешь сказать это одновременно? — спросил он.
