— Красивая, — произнес он. — И моя. — Он поманил меня пальцем, и я встала перед ним на колени.
Я положила руку ему на грудь, почувствовав, как бешено колотится его сердце, как кровь, магия и желание струятся под натянутой кожей. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. А когда я открыла их снова, то поняла, что они серебристые, и мои клыки обнажились.
Его губы приоткрылись, в ярко-голубых глазах вспыхнули желание и шок.
Я знала, что прочитала в них.
— Ты никогда не был с вампиром.
Коннор покачал головой.
— Нет, — ответил он, прерывисто выдыхая это слово.
Я наклонилась вперед и поцеловала его в шею, над артерией, которая билась там, прямо под кожей. Я почувствовала скрытую в ней силу, ревущую, как двигатель. Он будет Апексом, королем Стаи. Не только потому, что он потребует этого, потому что не согласился бы на меньшее, но и потому, что его сила была слишком велика, чтобы допустить какую-либо другую возможность.
Коннор замер, и я мысленно выругалась, испугавшись, что зашла слишком далеко в плену его собственной магии, и почти отстранилась, чтобы посмотреть на него. Но он крепко прижал меня к себе.
— Еще раз, — потребовал он. Его голос был хриплым, как будто я повлияла и на него, и это едва не нарушило мой собственный контроль.
Мне пришлось заставить себя сосредоточиться на том, чтобы доставить удовольствие, а не брать то, чего он не предлагал — то, что я никогда не возьму, если он не предложит. Я запустила пальцы в его волосы, провела языком по уху, почувствовав его одобрительное урчание. Затем использовала свои клыки, чтобы возбудить, соблазнить. Чтобы напомнить ему, кем и чем я была. И с кем и чем он занялся.
А потом я оказалась на спине, звезды кружились над головой, а Коннор нависал надо мной, обхватив мою голову сильными руками.
Я улыбнулась ему, и его ответная улыбка была потрясающе красивой.
— Из всех мест, где я когда-либо думала оказаться, — произнесла я, — этого не было в списке.
— Тогда нам лучше сделать так, чтобы это стоило того. — Его рот нашел мой, тело опускалось все ниже, пока мы не оказались на одном уровне. Я обхватила его спину, почувствовав, как напряглись мышцы, когда он углубил поцелуй, впиваясь губами, переплетаясь языками, каждым сантиметром своего тела стараясь, как я догадалась, не сорваться.
— Я хочу тебя, — сказал он, и его рука нашла мою грудь, а я выгнулась под ним. Я почувствовала электричество, мощное, как любая искра, которую только может постичь магия, пока он дразнил меня. Открыв глаза, я увидела его пристальный, напряженный взгляд.
— Скажи это, — произнес он и, опустив рот, всосал. Звезды, казалось, завращались быстрее.
— Я хочу тебя, — сказала я, и его рык был торжествующим.
Он скользил вниз по моему телу, срывая остатки шелка, пальцами, ладонями, ртом, доставляя удовольствие медленными и обдуманными движениями. И когда он достиг моей сердцевины, я взорвалась, едва не присоединившись к этим кружащимся звездам. Еще один стон удовлетворения, победы. Гордости.
Он снова склонился надо мной и поцеловал с нежностью, которая была столь же шокирующей.
— Я мечтал об этом, — произнес он, — очень долго.
Настала моя очередь замереть в шоке. Я положила руки ему на лицо, заглянув в глаза.
— Что? Что значит «очень долго»?
Его улыбка была медленной и широкой.
— Даже когда была девчонкой-негодницей, Лиз, ты была соблазнительной. Я всерьез подумывал о том, чтобы попытаться охмурить тебя еще до того, как ты села в самолет до Парижа.
— Нет, — сказала я и убрала темный локон с его лба. — Ты пробыл на вечеринке по случаю отъезда минут двадцать.
Он просто выжидающе смотрел на меня.
— Ты ушел, — повторила я. — Я даже не успела попрощаться.
— Потому что ты уезжала. И мне показалось неправильным, не знаю, вмешиваться. Вот почему я никогда не прикасался к другим вампирам. Я никогда не знал никого, кто мог бы сравниться с тобой.
Слова ошеломили меня, я задыхалась так же, как от поцелуя.
— Я бы сказала «да».
Он уставился на меня, его глаза потемнели.
— Да?
— Ты был горяч, — только и смогла вымолвить я.
Его ухмылка была необычайно грешной.
— Тогда у нас обоих есть время смириться, — сказал он и снова нашел мои губы. Какие бы путы он ни использовал, чтобы сдерживать себя, теперь они были разорваны. Когда он выпрямился, было только желание, только любовь. А потом мы соединились, и он снова попытался взять себя в руки, прижавшись своим лбом к моему.
— Коннор, — произнесла я с мольбой, и он начал двигаться, и мы начали двигаться вместе, пока луна плыла по небу, а звезды вращались, и мы парили во Вселенной навстречу своим судьбам, какими бы они ни были.
Я вцепилась в его спину, словно могла запечатлеть его, нас, этот момент во времени. Одна его рука была на уровне моей головы, другая — на моем подбородке, когда он целовал меня, соблазнял, уничтожал.
Снова вспыхнули звезды, и он торжествующе закричал, а над нами сгустилась тьма.
* * *
