Это была ложь. Все ложь, если Клайв или его коллеги умело донесли ее любому репортеру, который решил послушать. Вампиры, доставляющие неприятности, были гораздо более предпочтительной историей, чем вампиры, вовремя оплачивающие свои счета.
— Хулиганка, — снова пробормотала женщина. — Я уверена, что она сделала то, в чем ее обвиняют. Она выглядит именно так. Избалованной.
— Она не такая уж плохая, — сказал мужчина за соседним столиком. — Разве она не помогала с фейри?
— Скорее всего, она сама и начала проблему с фейри.
Мой заказ с напитками стоял на стойке. Я схватила его и подавила желание выскользнуть из кофейни, чтобы женщина не узнала меня. И поняла, что это позволит ей — и ее невежеству — взять верх.
Поэтому я подошла к ней, подождала, пока она поднимет глаза, и увидела, как они расширились от страха.
— Я Элиза Салливан, — представилась я. — Я нужна им, потому что спасла человеческую жизнь. Если они накажут меня за это, тебе лучше надеяться, что следующая жизнь, которую нужно будет спасти, окажется не твоей.
Я повернулась на каблуках и вышла, оставив ее бормотать у себя за спиной.
* * *
Когда я снова вошла в дом, Коннор сидел за кухонным островом, уставившись в экран. Он поднял глаза, услышав, как я громко топаю.
— Что случилось?
— Вампиры, — пробормотала я и поставила заказ на стойку.
Он встал, отложив свой экран.
— Они нашли тебя?
— Нет. Открыли ответный огонь, — сказала я. — Прислали мне сообщение о сроках и сделали репортаж о том, что моя «капитуляция» неизбежна. — Я протянула ему свой экран. — Ты читай. А мне нужен кофеин.
Пока его взгляд скользил по экрану, а в воздухе витала гневная магия, я взяла стакан из подставки, сделала большой глоток и закрыла глаза.
— Так-то лучше, — пробормотала я, ощущая тепло и вкус кофеина.
— Они будут очень разочарованы, если ты не сдашься.
— О, абсолютно точно будут. А потом они могут выйти нахрен прямо на дневной свет.
Рот Коннора искривился.
— Это хорошо.
— Я думала об этом, пока бормотала что-то себе под нос по дороге обратно. — Он вернул мне экран, и я увидела два новых сообщения от репортеров
— Ты собираешься им ответить? — спросил Коннор у меня за спиной.
— Я собираюсь сделать кое-что получше, — решила я.
В ответ я сказала им, чтобы они направляли все запросы Роджеру Юену и Тео Мартину. Это отвадит от меня СМИ. Если ОМБ хочет, чтобы расследование было внутренним, а меня в него не впутывали, будет справедливо, если я направлю репортеров к ним.
Я убрала экран, пообещав себе больше не смотреть на него в течение часа, и посмотрела на него.
— Ты выбрал это место, потому что оно находится в трех кварталах от «У Лео»?
Он одарил меня довольной улыбкой.
— Это тоже повлияло на выбор.
— Умный мальчик.
— Я стараюсь, — произнес он, потягивая свой кофе. — Что еще?
— Ничего, — ответила я на автомате.
Но он отставил свой стакан и посмотрел на меня тем властным взглядом, который, я не сомневалась, в будущем будет использовать в качестве Апекса.
— На меня этот взгляд не действует, потому что мой отец — Этан Салливан.
— Ладно, — произнес он. И, к моему удивлению, задрал рубашку, обнажив свой плоский живот. Он провел по нему рукой, приподняв брови в явном приглашении, и в воздухе повеяло магией, как пьянящими духами.
Я проглотила волну вожделения.
— Это же, однако, невероятно эффективно.
— У каждого свои слабости.
Я подняла на него глаза и захлопала ресницами.
— А у тебя какая?
Он фыркнул.
— Как будто я стал бы рассказывать об этом вампиру.
Я подошла на шаг ближе и, прежде чем он успел опустить рубашку, провела руками по его животу, почувствовав, как напряглись мышцы под ними, а магия стала сильнее.
Он потянул меня вперед, но я увернулась, увеличив расстояние между нами еще на полметра.
— У каждого свои слабости, — сказала я с вежливой улыбкой.
Коннор выдохнул и посмотрел на меня из-под темных ресниц.
— Будем считать, что это ничья. Так что еще тебя беспокоит, вампир?
Моя улыбка исчезла. Но поскольку знала, что он говорит серьезно, я попыталась выразить свои чувства словами.
— Я беспокоюсь за тебя, за Лулу. Я зла на вампиров. Мне надоело гадать, кто может прятаться в темноте. — Я посмотрела на него. — Темнота должна быть моей. Нашей.
— Прошлой ночью мы довольно хорошо насладились темнотой.
