Эти слова прозвучали так угрожающе, будто говорили, что его убьют, вздернут. Примерно это и чувствовал Арлен сейчас, собирая мягкие белые перья. Но еще больнее было от того, как точно подобрал слово Джокер для того, чем он занимается.
– Ты не просто так держишься ближе к Макензи, – это был не вопрос.
Джокер встал и подошел к Арлену. Хотелось нервно рассмеяться от того, что он сейчас буквально на коленях стоит перед ним, и улыбка прокралась на губы Арлена. Джокер стоял очень близко, угрожающе близко. Возможно, Арлен необоснованно боялся, так как больше ничего угрожающего Джокер не делал. Он встал рядом, положив перья на стол, и обернулся к парню. Тот даже не потрудился отойти.
– Что ты хочешь услышать? – выдавил Арлен. – Что я просто хочу переспать с твоей девушкой?
– Ты лучше меня знаешь, что мы только друзья, – спокойно возразил Джокер.
Он всматривается в лицо Арлена. Он стоит так близко, что Арлен чувствует его теплое дыхание на своем лице. Жар приливает к щекам и ушам Арлена, он нервно и быстро говорит:
– Не мог бы ты… немного отойти. Иначе твои слова звучат двусмысленно.
– О, – наигранно удивился Джокер, – я тебя смутил? Прости, если неправильно понял, но что ты тогда делал у моей постели со мной полуголым?
– Я не!..
– Не вздумай врать! Я не очередная твоя девчонка, даже не Макензи, мне плевать на твою загадочность, застенчивость и разбитые губы! – выпалил Джокер Коллинз, тыкая пальцем в его грудь.
Арлену пришлось прикрыть свои потрескавшиеся губы, сжав их в тонкую полоску.
Джокер убрал руку и отступил назад, заметив это. Добавил более спокойно:
– Мне кажется, ты единственный, кто на самом деле знает, что здесь происходит. Ты знаешь правду, и я хочу ее слышать.
– Ты уже и сам неплохо догадался обо всем, – наконец ответил Арлен.
– Догадываться и знать – разные вещи, – ответил Джокер, спрятав руки в карманы. – Тем более я не знаю причин.
– Ладно, – вздохнул Арлен, закрыв глаза. – Я расскажу. Вам с Макензи. Только вы должны будете прийти сюда оба.
– Не вмешивай сюда Макензи, – твердо заявил Джокер.
Только ее он не был готов отдавать. Ее никто не получит, не в корыстных целях. Но Арлен скривился, будто от боли, когда Джокер произнес последние слова.
– Я не… – начал он, как же бесило Джокера это его заикание, – не сделаю ей больно.
Арлен произнес это так, что больно стало Джокеру.
Она прождала Джокера на улице под дождем до темноты, но он так и не вернулся. Губы Макензи стали солеными, очень солеными, но она не могла, просто не могла пойти туда. Она вернулась домой, когда родители уже спали.
Легла в кровать, но не могла уснуть – смотрела в маленькое окошко наружу. Звезды быстро утонули в сине-розовом рассвете. Розовый горизонт закрыла серая стена дождя. Макензи уснула утром.
На корабле с ней был Арлен. Он держал ее за руку. Волны шатали корабль, бриз ласкал их лица. Прижав Макензи к своему телу, Арлен наклонился и поцеловал девушку. На вкус его губы были солеными от бриза. А потом над ее головой сомкнулись холодные волны, и соленым стало все.
Проснулась Макензи в тишине. Только шум дождя за окном.
Встав на холодный пол, девушка выглянула в окно.
Ничего не видно, только серая пелена.
Сделав себе тосты и чай, Макензи начала рисовать. Все те же образы, ничего нового. Как можно хвалить художника, который рисует одно и то же? Всю жизнь она рисовала только волны, скалы… и мертвых мальчиков в последнее время. Макензи была недовольна собой, но ничего другого даже не приходило в голову.
Потом в дверь постучали. На пороге стоял Арлен.
– Можно войти? – спросил он, стуча зубами от холода.
Он не сразу понял, что ждать ответа не стоит, и, смутившись, прошел в дом.
Арлен не поцеловал ее, даже не обнял. Похоже, Джокер что-то сделал. Думать плохо о друге Макензи не могла, поэтому написала вопрос сразу же, как Арлен сел за стол на кухне.
Арлен потирал руки, пытаясь их согреть. Посмотрел на этот вопрос слишком безразлично.
Его просьба выглядела как упрашивание, как надежда на то, что она прекратит расспрашивать. Макензи не хотела расстраивать еще и его, поэтому просто убрала тетрадь и взяла за руку Арлена. На секунду он застыл, напомнив Макензи саму себя в тот раз, когда он поцеловал ее впервые. А потом опомнился и взял ее руку в свои. Его кожа была теплее, чем ее, и Арлен поднес ко рту ее ладонь, чтобы согреть дыханием. Макензи улыбнулась ему – и Арлен растаял. Поцеловал ее пальцы, костяшки, ладонь, запястье. Макензи рассмеялась, потому что ей стало щекотно. Арлен тоже улыбнулся и поцеловал ее губы. Его губы были не такие соленые, как приснилось Макензи. Но не успела она их распробовать, как Арлен оторвался от ее губ, поцеловал подбородок, и сначала легко коснулся шеи, а потом настойчивее, убрав рукой ее волосы назад, заставляя Макензи откинуть голову.
Открывшаяся входная дверь напугала Макензи.
