Арлен впервые признался себе, что он убийца. Он убивает девушек вот уже пять лет в одиночку, и был причастен к этому с самого рождения. Он стал главным. И в его списке уже значится следующая жертва. Точнее две…
Почему-то он все еще (не уже) не может считать Джокера жертвой. Не может представить, как убьет его, сбросив со скалы.
Сразу как ушел Арлен, Макензи отправилась к Джокеру, но его не было дома. Миссис Коллинз разнервничалась и почти обвинила Мак, что во всем (ну хоть в чем-то!) виновата она. Но девушка все равно поджидала друга в его комнате. Когда сумерки легли на остров и в окно застучали огромные капли, Джокер все еще не вернулся, и она ушла домой.
Папа включил тихую музыку, джаз, который любила слушать мама, готовя ужин, а сам читал книгу, сидя за кухонным столом. Маме то и дело нужно было перешагивать через его ноги, но она не жаловалась. Из коридора Макензи немного понаблюдала за ними. У них был такой чуткий тандем – переброситься парой фраз, попробовать мамин соус, прочитать абзац из книги, пока Бэтти Смит что-то бархатно шептала, заполняя оставшееся пространство. Места молчанию Макензи здесь никогда не было.
Не включая свет, не создавая лишнего шума, Макензи пробралась в свою комнату и легла под одеяло. Сейчас ее беспокоило, что, должно быть, Джокер снова отправился к Арлену. Скорее всего, сразу как ушел от нее, вот почему отправил вместо себя Арлена. Макензи и злилась на бесцеремонность Джокера, но хотела удовлетворить свое любопытство, и завидовала, что Джокер может добраться туда. Что же он смог найти в доме Арлена?
Безуспешно пытаясь представить себе дом Арлена, Макензи уснула.
– Где ты был? – строго спросила бабушка, как только он переступил порог.
– У Мак, – не задумываясь, отчитался Джокер. – А в чем дело?
– Макензи Кирван была здесь, ждала тебя около часа, – ошарашила ответом бабушка.
Джокер хотел тут же пойти к подруге, но старушка остановила:
– Ты время видел? Двенадцатый час! Да еще в такую погоду! Где ты был?
– Эм… гулял, просто гулял, проветривался.
Бабушка настороженно всматривалась ему в лицо. Было видно, что она не поверила ни единому слову. Но сказала уже не об этом:
– Чай на столе, иди пей, пока не остыл. А потом в кровать.
Старушка развернулась и прошаркала в свою комнату. Джокер подхватил горячую чашку со стола (как бабушка узнала, когда он придет, чтобы оставить ему кипяток?) и поднялся к себе. Даже когда он снял с себя всю мокрую одежду, Джокер не переставал слышать шипение голосов на своей коже. Пару раз по пути с маяка его чуть не окатили волны. Джокер чувствовал их ледяной холод, но они опадали, как только «заглядывали» ему в лицо. Дождь был не таким осторожным. Он намочил его с ног до головы, затекая за шиворот и в промокшие кроссовки. И когда он уже поймет, что это не лучшая обувь на острове?
Отпив какого-то травяного отвара, Джокер скривился и отставил горячую чашку подальше. Укутавшись в одеяло, он вспомнил, как его обнимал Арлен. Это было неправильно. Неправильно хотя бы потому, что Арлен – парень Макензи, его лучшей подруги.
И ему понравилось.
Да и парень был не то чтобы против.
Какая же он сволочь. Сволочь, подонок, тварь. И как же ему понравилось быть таким.
Джокер зарывается лицом в подушку. Он должен был избавить Мак от Арлена, а сам… все еще чувствует руки Арлена на своей шее и плечах. Его соленые губы… Ответившие ему не на все вопросы.
Он поднял ноги и сел по-турецки, чтобы не мерзнуть в воде, которая снова затопила дом. Откинувшись спиной на холодную стену, Арлен истязал себя, вспоминая девочку, которая дралась.
