– Он –
ЛАРИ: Встретимся у церкви?
ПЕДРО: Мне просто нужно придумать, как с подвернутой лодыжкой спуститься из окна спальни!
Близится полночь. Я бегу по пустынной улице, дует сильный и плотный ветер с безжалостной моросью.
Океанский бриз обдувает лицо соленым воздухом. Я сажусь на стену и смотрю в темноту за ней. Сегодня вечером луна прячется за густыми дождевыми облаками грязноватого цвета.
Не знаю, как долго я жду, но когда я слышу приближающиеся быстрые шаги, вскакиваю. Во внутреннем дворике церкви появляется высокий силуэт.
– Кто там? – окликаю я.
Тень вступает в оранжевое сияние, отбрасываемое фонарным столбом, который осаждают ночные бабочки.
– Это я! – отзывается Педро.
И я таю от облегчения. Он идет прямо ко мне, немного прихрамывая из-за поврежденной лодыжки. Я подхожу и заключаю его в объятия. Он слегка вскрикивает от боли, но не отстраняется, обнимая меня еще крепче.
– Я так боялась, что ты не сможешь прийти, – говорю я.
– Я здесь, – шепчет он мне на ухо, посылая волну мурашек по моему позвоночнику. Он дрожит, несмотря на тепло, исходящее от его кожи.
– Мама хочет, чтобы я держалась от тебя подальше, – говорю я ему. – На самом деле она решила, что мы уже целую вечность встречаемся у нее за спиной.
Он тихонько посмеивается.
– Если бы.
– Педро, я… я люблю тебя. – Я чувствую, как горят мои щеки. Не слишком ли рано я заговорила о любви? – Ты не отвечай ничего. Но после всего, что произошло сегодня, я просто хотела тебе сказать, что…
Я прячу лицо у него на груди.
– Лари, я тоже люблю тебя.
Он целует меня в макушку, и меня охватывает облегчение. Мы замираем обнявшись.
– Кажется, я тебя еще не спрашивал, – говорит он. – Что в итоге изменило твое мнение обо мне? Тебя покорила моя очаровательная улыбка или моя невероятная выпечка?
Хотя он недалек от истины, я пытаюсь высвободиться из объятий, чтобы игриво шлепнуть его по руке, но он не отпускает.
– Если ты действительно хочешь знать… – говорю я, глядя ему в глаза. – Я поняла, что для тебя важно. И вдруг испугалась, что потеряю тебя. Но что изменило твое мнение обо мне?
– Момент, когда ты врезалась в меня тем вечером.
– Что?
– На самом деле… Когда я вернулся домой из Куритибы, я чувствовал себя таким усталым. Когда я уезжал, я думал о жизни, которую должен был бросить, если решу остаться с отцом. И я понял, что не хочу покидать свою семью, «Сахар», район… Но если я вернусь, я должен знать, что все кардинально изменится. Я понял, что не смогу вернуться к вражде. Меня так вымотали споры с дедушкой. А потом появилась ты, как будто из ниоткуда, когда я нес торт. Я понял, что не могу быть полностью уверен, что ты сделала это нарочно, хотя в прошлом я был бы уверен, что это именно так. Сначала это было только небольшое сомнение, но его оказалось достаточно, чтобы начать подвергать сомнению все мои представления о тебе. О нас.
Он запечатлевает на моих губах поцелуй. Поцелуй, полный сдерживаемого желания, как будто он пытается удержать этот момент.
Когда я целую его в ответ, этот поцелуй – как напоминание обо всех вещах, которые я хотела бы, чтобы мы раньше поняли друг о друге, об упущенных возможностях вырасти вместе, влюбиться и начать отношения при поддержке наших семей.
Я ненавижу это постоянное напоминание о том, что все тонет в слухах и старых обидах.
Мы упиваемся каждым поцелуем, как будто он – последний, не в силах избавиться от постоянного страха оказаться разлученными. В конце концов, наши матери до сих пор враждуют. И мама сегодня так расстроилась, подумав, что мы просто друзья. Страшно представить, что было бы, если бы она узнала, что мы встречаемся.
– Я не хочу тебя терять, – говорю я.
– Ты меня не потеряешь.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Я хочу, чтобы мы положили конец вражде. На конкурсе.
Педро хмурится, большим пальцем поглаживая мою щеку.
– Мы не можем покончить с многолетней враждой за один день.
– Не можем. Но можем начать. – Я держу его за руку. – Я не знаю, готов ли ты к этому, но давай приведем на конкурс наши семьи. Давай покажем им, что вместе мы сильнее.
Он с испуганным видом смотрит на океан. Но когда снова поворачивается ко мне, в его глазах светится новая решимость.
– Я с тобой. Несмотря ни на что, – говорит он.
И мы снова целуемся, наши губы скрепляют обещание самим себе, что мы будем храбрыми.
ЧЕТВЕРГ, 23 ИЮНЯ
Когда в четверг мы подъезжаем к зданию в дворцовом стиле 1800-х годов, над парадной лестницей висит огромный баннер с надписью «Кулинарный конкурс Гастрономического общества». Улица заставлена фургонами телевизионщиков, а само место битком набито конкурсантами и журналистами.
