А на обратном пути я оступилась и кубарем скатилась к краю выступа. Не успела и глазом моргнуть, как нога провалилась в расщелину между скалами. Вся кожа от лодыжки до бедра оказалась содранной. Шок от падения на минуту лишил меня дара речи и способности здраво мыслить, затем я пришла в себя и, упершись ладонями в мокрые камни, попробовала подняться, но не смогла. Лодыжка будто оказалась в капкане. От каждого движения острые камни еще сильнее врезались в рану, причиняя адскую боль. Из глаз хлынули слезы.
– Бабушка! – истошно завопила я. – Бабушка! Я застряла!
Сначала в окне показалось ее лицо. Несколько минут – очень долгих минут – она просто смотрела на меня, и лишь потом дверь открылась, и она вышла на крыльцо. Дом был достаточно далеко от выступа, но я отчетливо расслышала слова: «Выбирайся теперь сама».
Эти слова окатили меня холодом сильнее, чем волны, что плескались у ног. Начался прилив, и я знала, что вода вскоре поглотит черные камни выступа. Крича и заливаясь слезами, я звала бабушку на помощь, но она, суровая как никогда, стояла неподвижно и смотрела на меня с берега.
Чем отчаяннее я пыталась высвободиться, тем сильнее раздирала рану на ноге. Между тем оставались считаные минуты до того, как океан полностью накроет выступ. Мышцы от напряжения дрожали, я задыхалась от жгучей боли, но боролась не переставая. Ледяная вода подступала все ближе, билась о камни, шипела и пенилась. Я захлебывалась и чувствовала, что с каждой новым ударом прибоя холод все больше сковывает тело. Слезы смешались с соленой океанской влагой. Когда волны уже накрывали с головой и приходилось задерживать дыхание, меня вдруг охватил лютый страх, что я вот-вот утону и никогда не стану ведьмой острова Принца. Вода уже бурлила надо мной. Издав душераздирающий вопль отчаяния и боли, я рванулась наверх из последних сил… и выбралась. Кожа лохмотьями болталась на искалеченной ноге, а вода от крови тотчас окрасилась в красный цвет, но зато я была свободна. Превозмогая боль, как раненый зверь я ползла по камням, а за мной тянулся кровавый след. Наконец, изможденная, я упала у ног бабушки.
Прежде мне казалось, что в своей жизни сильнее боли я не испытывала, пока Тэйн не принялся раз за разом вонзать в мою плоть зазубренный кончик палочки для тату. Уже после первых уколов я еле дышала, но их были сотни, и с каждым из них я страдала все больше! Крепко стиснув зубы, я старалась не кричать, но несколько минут спустя уже стонала, а вскоре не смогла удержаться от крика. Казалось, что не только бедро, но и все мое тело горит огнем, болели даже кости.
Тэйн на миг остановился, снял с себя кожаный ремень и протянул мне. Зубы стиснули соленую кожу, но это лишь слегка заглушило крик. По щекам струились слезы. И все равно я продолжала ощущать магию Тэйна, которая вливалась в меня с каждым уколом и распространялась по всему телу с той же силой, что и боль. Мне хотелось, чтобы все немедленно прекратилось. Хотелось даже умереть. Изо всех сил я боролась с нарастающей тошнотой и головокружением. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Но Тэйн методично, четко, без остановок продолжал свое дело. Сперва он колол, затем брал вторую палочку и надавливал ею на ранку от зубцов, оставляя за собой месиво из крови и сажи.
Время от времени он останавливался, чтобы обтереть кожу и каждый раз взглядывал на меня, тихо повторяя:
– Ты молодец, Эвери. Продержись еще немного.
В очередной раз он промокнул кровь и присел на корточки.
– Сейчас будет больно, – предупредил он.
Меня чуть не разобрал смех – если все, что я вытерпела, не было болью, тогда то, что он собирался сделать дальше, меня точно прикончит. Он взял бутылку с ромом. Я выплюнула ремень и затрясла головой.
– Нет, нет, – запротестовала я, отодвигаясь от него, но Тэйн одной рукой ухватил меня за талию и притянул к себе. Другой поднес ко рту бутылку и вытянул зубами пробку.
– Тэйн, не надо!
– Надо, – твердо сказал он. – Потерпи.
– Нет! Не… – слова буквально застряли у меня в глотке, когда невыносимая боль обожгла мое истерзанное бедро, словно его ошпарили кипятком. Я взвыла, извиваясь и катаясь по полу. Тело покрылось холодным потом.
– Эвери, все! – крикнул Тэйн. – Все закончилось! Ты справилась, Эвери!
Сквозь оглушительную боль я почувствовала, как Тэйн обнял меня и тесно прижал к себе, кожа к коже. Его магия ослепила меня, но я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и позволила ей окутать мое разбитое, измученное тело огненным коконом. Моя магия в ответ устремилась навстречу Тэйну, опутывая его своими нитями. Удары его сердца отдавались в моей груди. Я рыдала, уткнувшись в его плечо, а он ласково гладил мои волосы, и его горячее дыхание обжигало щеку. Тэйн приподнял мое лицо и прижался к моим губам своими.
