– Это не… Тебя никто… – Мать, прищурившись, смотрела на меня.
Я вдруг почувствовала себя вялой и изможденной.
– Я только что очнулась, – я не дала ей договорить, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Может, ты оставишь свои вопросы на потом?
Вместо ответа она поднялась, прошлась по комнате, теребя кончик шарфа.
– Я переживала за тебя!
Возможно, так оно и было, но если она и испытывала облегчение от того, что я пришла в себя, то никак этого не выказывала.
– Ты постоянно пропадала в доках. Я подумала, что, может… Может быть, кто-то причинил тебе вред… – и в ее голосе послышался страх, но я лишь нахмурилась.
– Ты что же, думаешь, что я одна из тех дамочек-недотрог? Я ведь Роу! Никто не причинит мне вреда.
– Нет. – Моя мать остановилась и снова уставилась на меня. – Как раз потому, что ты одна из Роу, я и переживаю.
Она подошла ко мне поближе.
– Мы не такие, как все, Эвери. И каждый на острове знает об этом. Мы гораздо более могущественны, чем они, поэтому нас ненавидят.
В желудке заурчало, и я посмотрела на чашку с бульоном.
– Это неправда.
– Почему? Потому что твоя бабушка так сказала? Они боятся нас. – Она провела пальцами по лицу, коснулась шрама.
– Я думала… думала, с тобой что-то случилось, – произнесла она слабым голосом. – Я думала, тебя кто-нибудь обидел.
Она вновь потрогала свой шрам, и я поняла, что она имела в виду.
– Я не ты, – обронила я тихо.
Она моргнула, словно выйдя из задумчивости.
– Я не собираюсь повторять твои ошибки.
– Ты в этом так уверена? – спросила она. – Ты думаешь, нет ничего страшного в том, чтобы завести отношения с кем-то из них? Так вот, если такое произойдет, беды не миновать!
Перед глазами тотчас возникло лицо Тэйна. Я недоверчиво фыркнула.
– У тебя, может, это и привело к беде, а у меня…
– И у Томми тоже… – прищурилась она.
Мои щеки вспыхнули, в то время как тело, наоборот, будто сковало льдом.
– Я слишком много тебе разрешала. Мало следила за тобой. Позволяла тебе ходить куда вздумается.
– Многое мне позволяла? – у меня вырвался смешок.
– Почему ты так себя ведешь? – ее глаза горели. – Что я сделала не так?
– Что ты сделала не так? – Я села в кровати. Сердце от волнения заколотилось. – Да ты забрала меня, увезла сюда! И держишь здесь против моей воли!
– Да уж, – грустно усмехнулась мать. – Это ведь тюрьма, Эвери! Тюрьма, где ты в любое время можешь получить все, что пожелаешь.
– Здесь нет того, что я хочу! – упрямилась я.
– Что же ты хочешь? Скажи мне!
Сжав в кулаках простыни, я в упор смотрела на нее и желала одного: иметь достаточно сил, чтобы сбежать прямо сейчас. А еще показать ей, что она не сможет больше удерживать меня силой. Зачем я все еще с ней спорила и что-то доказывала? Почему просто не сказать ей то, что она желала бы слышать? И тогда она оставила бы меня в покое. Ведь сейчас это не играет уже никакой роли. Еще несколько часов – и я уйду отсюда навсегда, чтобы в конце концов стать ведьмой. И больше мне не придется встречаться с ней, если, конечно, мне самой этого не захочется. Ничто больше не имело значения. Четыре года мы прожили бок о бок, но так и не стали близки.
– Я знаю, что ты пытаешься сделать, – я старалась говорить твердо. – Ты хочешь, чтобы все эти вещи заменили мне то, от чего, по-твоему, я должна отречься.
– Нет, Эвери, речь не о том…
– Ты должна понять, – заговорила я взволнованно и быстро. – Что бы ты ни делала, что бы ни говорила, ничто не заставит меня забыть, что я – Роу. У меня была своя жизнь, свои обязанности, а ты взяла и лишила меня всего!
– Ты до сих пор хочешь быть ведьмой? – спросила она тихо, но жестко. – Прекрасно. Тогда представь свою жизнь лет через десять. Или через двадцать. Ты одинока. Ты голодаешь. Крыша над головой прогнила. А твоя дочь? У нее не будет друзей. Она вырастет безграмотной и невежественной. Она будет знать лишь нищету, грубость и страх. Она будет испуганно вздрагивать всякий раз, когда услышит стук в дверь. Ты думаешь, жить, следуя традициям Роу, – большое счастье? Ты хоть понимаешь, от чего тебе придется отказаться, став ведьмой? Еще настанет день, когда ты, Эвери, вспомнишь о жизни, которую я тебе предлагала, и захочешь вернуть ее.
– Прекрати! – Я зажмурилась, закрыла лицо ладонями, потому что не могла больше видеть, как она, бледная, спокойная, нависает надо мной.
– Я устала указывать на очевидные вещи, – покачала головой мать. – А что хуже всего, я знаю, что ты меня не послушаешь. Ты не поверила бы ни слову, расскажи я тебе, как тяжело на самом деле приходится ведьмам.
– Откуда тебе это знать? – Я отняла руки от лица. – Разве ты от чего-то отказывалась?
В первый момент на ее лице отразился испуг, маска спокойствия на миг соскользнула, но мать притронулась к шраму и быстро взяла себя в руки.
– От многого, слишком многого.
С минуту поколебавшись, она взяла со столика поднос и поставила поверх моего одеяла, затем направилась к двери. Теплый металл согревал озябшие колени.
У порога мать оглянулась и замерла, мне даже показалось, что она не дышит.
