Соль и шторм полностью

Жгучая боль ушла. Всю ее вытеснило неистовое желание, о котором я прежде не подозревала. Оно охватило меня без остатка, от корней волос до кончиков пальцев. Я целовала его губы, но этого было мало. Я прижала ладони к его лицу, распахнула воротник его рубашки, ощущая под рукой его шею и ключицы, но проснувшаяся страсть требовала большего…

Почему никто и никогда не рассказывал мне об этом? Где всю мою жизнь был этот скрытый мир? На глазах закипали слезы, а Тэйн встревоженно спрашивал, не слишком ли больно мне было, но я отвечала: «Нет, нет». Я шептала его имя, а он целовал мокрые дорожки на моих щеках.

– Ты сделала это, – выдохнул он, расслабленно и гордо. В его голосе сквозило восхищение. Я рассмеялась и вновь поцеловала его.

– Подожди, – остановил он меня. – Я должен знать, сработает это или нет.

Мы расцепили объятья. Я взглянула на вспухшее, кровоточащее пятно на бедре – ничего общего с аккуратными треугольниками на коже Тэйна. Однако я чувствовала магию, которую оно излучало. Я привстала на колени, и Тэйн помог мне подняться. Одернув юбки, я прикрыла свежую наколку.

«Думай», – велела я себе. Бабушкин дом, побег… Я закрыла глаза и постаралась отвлечься от недавней боли, от близости Тэйна. Сделала шаг. Другой. Сосредоточься! Дом бабушки! Побег! Ну же! Ни темной пелены, ни обморока. Только трепет и покалывание на месте моего тату, нашептывающее о том, что я наконец свободна.

Если бы не Тэйн, я бы прямиком помчалась к бабушке, не обращая внимание ни на боль в ноге, ни на жар, охвативший тело. И, скорее всего, где-нибудь на пути к ее дому потеряла бы сознание.

Тэйн же поймал меня за руку, едва я ступила на лестницу, и сказал именно то, что мне так не хотелось слышать: мне не пройти семь миль с израненной ногой; скоро рассвет, мать обнаружит, что я не ночевала дома, и отправится на поиски; она догонит меня, вернет в Нью-Бишоп и уж тогда обойдется без всяких магических уловок – просто запрет меня на замок в комнате без окон, а то и на цепь посадит.

Но главное, я была свободна!

Ночная прохлада обвевала взмокшее от пота тело. Мелко дрожа, я долго смотрела на Тэйна, потом выдохнула и коротко кивнула.

– Поправишься, наберешься сил, и тогда мы уйдем вместе, – пообещал он, положив руки мне на плечи.

– Вместе? – В моих мечтах я всегда убегала к бабушке одна. Что бы она сказала, если бы увидела меня с парнем в татуировках? Кроме того, Тэйн не знал о другом заклятье матери, из-за которого Томми чуть не погиб в трясине.

– Но ты…

Тэйн покачал головой.

– У меня есть точно такая же защита, помнишь? Колдовство твоей матери не причинит мне никакого вреда.

Я растерянно заморгала. Ну конечно, он был прав. Хотела спросить его, как он узнал мои мысли, как вдруг приступ головокружения едва не опрокинул меня, так что я еле устояла на ногах. Согнувшись пополам, я прижала руки к животу. «Будь осторожна с чужой магией!» – предупреждала бабушка. Я чувствовала в себе эту странную, чужую магию, которая будто вступила в схватку с моей собственной. Однако это было желанное вторжение. Тэйн подхватил меня, помог спуститься и повел вдоль берега. Я сжала зубы, ощутив, как к горлу подступает тошнота.

– Мне плохо, – простонала я, имея в виду отнюдь не рану на бедре, и прижала руки к груди, пытаясь унять бушующий внутри меня огонь.

– Все будет в порядке, – прошептал Тэйн. – Ты молодец.

В его голосе я вновь уловила удивление и восхищение, потому, невзирая на жар и дурноту, улыбнулась ему. Я его поразила!

– Мы на месте, – сообщил он.

Сквозь полуопущенные веки я различила дом матери.

– Обойди его, – шепнула я. – Через сад…

По боковой дорожке Тэйну пришлось меня буквально тащить. Низко в небе мерцала полная луна. Хотя до рассвета оставался еще час или два, стоять вдвоем в саду было опасно – в любой момент кто-нибудь мог выглянуть в окно и заметить нас. Но я все равно крепко прижалась к груди Тэйна, не желая с ним расставаться.

– Оставишь мне записку вот здесь, на клумбе, когда будешь готова к побегу, – сказал он чуть хрипло. Я уткнулась головой в мягкую ложбинку на его шее, чувствуя лбом мягкое биение его пульса.

– Не уходи, – прошептала я.

Знаю, было чистым безумием просить об этом, но мне так хотелось, чтобы он меня не отпускал. К тому же мне нездоровилось. Пальцы Тэйна скользнули к моему подбородку, приподняли лицо.

– Я вернусь. Будь сильной. И поправляйся скорее.

Всего один быстрый поцелуй – и он ушел.

Мне показалось, что вместе с ним ушло и приятное тепло, согревавшее мое тело. Провожая его взглядом, я следила, как он нырнул в тень сада, оставил там мой фонарь, на мгновенье показался у калитки, а затем растворился в темноте улицы. Меня тотчас охватила острая, щемящая тоска. Я оглядела дом, тщетно пытаясь унять дрожь. Хотелось упасть прямо на холодную землю и будь, что будет, но увы… надо было пересечь кухню, подняться на два пролета по лестнице и войти в свою комнату так, чтобы никто меня не увидел и не услышал.