В тишине комнаты показалось, что мать даже дышать перестала, ее лицо побелело.
– Что? – спросила она тихо.
– Я была кое с кем, – я сглотнула и перевела дух. – С парнем.
Чашка выскользнула, с грохотом упала на пол и разбилась вдребезги. Мать вскочила, напряженно схватилась за столешницу и замерла, словно зверь, готовый к прыжку.
– Я не собираюсь этого скрывать, – заявила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Мне безразлично, что ты подумаешь. Я люблю его и…
Мать подлетела ко мне и, прежде чем я успела отпрянуть, вцепилась в плечо.
– Ты его любишь? Как?! Когда?! Эвери, что ты наделала?! – при каждом слове она трясла меня так, что клацали зубы.
– Я ничего плохого не сделала! – закричала я, но она, не обращая внимания на мои слова, дернула меня с такой силой, что я взвизгнула.
– Мы были так близко к цели! Мы собирались покинуть этот остров, я все устроила, думала… – страх и смятение исказили ее лицо. Ее трясло как в лихорадке. В какой-то момент я даже подумала, что мать, всегда казавшаяся такой холодной и надменной, сейчас расплачется. Но она почти сразу выпрямилась, будто ей в спину вогнали металлический стержень. Сжав губы в упрямую прямую линию, она схватила меня за руку и решительно потащила из столовой.
– Мы должны уехать. Прямо сейчас. Немедленно. Мы не можем здесь больше оставаться, это небезопасно.
– Это то, что я пытаюсь… – бормотала я, стараясь вырваться из ее железной хватки, но она не выпускала и не слушала. – Я знаю, ты напугана, но он не собирается причинить мне боль! Он – добрый и сердечный и не боится моей магии!
Наконец я высвободила руку. Мать уставилась на меня, сузив глаза.
– Это неважно. Неважно, кто он и о ком заботится, – произнесла она, тяжело дыша.
– Ты его не знаешь! – покачала я головой. – Ты даже себе не представляешь, какой он!
– Я не знаю? – Она сжала руки в кулаки. – Эвери, как ты могла быть такой глупой? Я говорила тебе: мы прокляты, магия разрушает то, что мы любим!
По коже пополз неприятный холодок. Она схватила меня за плечи и вновь тряхнула.
– Ты никогда меня не слушаешь, – зашептала мать возбужденно и быстро. – Почему ты никогда меня не слушала? Я хотела уберечь тебя от этого!
Она сверлила меня взглядом. Губы ее подергивались, будто мать хотела мне что-то сказать, но не могла подобрать слов.
– Я не хотела, чтобы ты узнала, – наконец заговорила она. – Никогда не хотела, чтобы ты узнала, как мы становимся ведьмами.
Сердце ухнуло.
– Как? – внезапно осипнув, выдохнула я.
– Боль, – прошептала мать. – Вот что делает нас ведьмами.
Воздух в комнате стал неподвижным. По коже словно искры забегали.
– Боль на всю оставшуюся жизнь – вот плата за нашу магию, – продолжила она еле слышно, и если бы я стояла чуть дальше, то совсем не разобрала бы ее слов. – Не та боль, которая бывает при порезах или переломах. Нет. А та, которую рождает горе и глубокое разочарование. Боль приходит, когда впервые встречаешь свою любовь и… теряешь ее. Когда любишь кого-то, а он причиняет тебе страдания, да такие, которых ты и вообразить себе не могла. Это случалось с каждой из нас, Эвери, с каждой женщиной Роу! Пойми, мы прокляты! Мы влюбляемся, а потом страдаем, и это страдание и есть жертва, которую мы приносим в обмен на магию.
Мать, снова холодная и спокойная, легко и будто вскользь произносила эти слова, а когда умолкла, я поняла, что не дышу. Тогда я вдохнула, затем еще раз и еще. Сердце мое билось так часто, что как бы быстро я не глотала воздух, его все равно не хватало. Все это время мать в ожидании ответа смотрела на меня, склонив голову с таким видом, что при других обстоятельствах казалось бы, что она торжествует.
– Я тебе не верю, – выпалила я. – То, что ты говоришь, бессмысленно. Мне и раньше бывало больно. Я страдала, но никаких заклинаний не дела…
Я умолкла на полуслове, неожиданно вспомнив, как упала в море, выйдя из дома бабушки. Я дышала в воде как рыба. А Тэйн, вытащив меня, что-то сказал, чего я сначала не расслышала или не поняла.
Я дышала под водой. Только магия могла сделать такое возможным, но она бесследно исчезла, прежде чем я это осознала. Улетучилась, как только я поняла, что у меня все еще есть что-то хорошее, ради чего стоит жить. И осознала я это, когда Тэйн нашел меня под водой, коснулся, притянул к себе.
– Это проклятье. Мы все прокляты, – нашептывала мать. – Все из семьи Роу. Это случилось с каждой из нас. Ты что, не понимаешь? Каждая из женщин Роу влюблялась, а потом у нее отнимали любовь, грубо, жестоко. Наша магия питается болью. И каждый раз, когда ведьма делает заклинание, она испытывает ту же боль, что и в первый раз. Каждый раз, колдуя, я чувствовала…
Ее голос поник, растаял, словно дым на ветру. Удивительно, но в ледяных глазах стояли слезы. Длинные пальцы скользнули по шраму.
– Может быть, этот парень заботится о тебе сейчас, – промолвила она, – но я уверена: если ты ничего не предпримешь, он заставит тебя страдать. И сделает это так, как ты себе и представить не можешь. Да-да, это обязательно случится.
