– Никогда, – прошептала я, качая головой. – Он – самый добрый, самый нежный из всех, кого я знаю. Ничто не заставит его причинить мне боль, даже магия.
– На что он способен, неважно. Это проклятье, Эвери, которого не избежать ни одной из женщин Роу. Неважно, какой он человек, неважно, что он думает сейчас, и даже если он действительно заботится о тебе – это не играет роли. Ты можешь думать, что нашла достойного мужчину, но, поверь мне, – лицо матери искривилось в гримасе, а шрам натянулся, – наша магия изменит его до неузнаваемости.
– Я всегда старалась тебя оградить, понимаешь? Вся жизнь – сплошная боль. Что хорошего в магии, если каждый день ты чувствуешь… Не хотела, чтобы это случилось с тобой…
В тишине стук моего сердца казался невероятно громким.
– Послушай, – в ее голосе вновь зазвенели металлические нотки. Она опять превратилась в женщину, которая всегда знает, что надо говорить и как правильно поступить. – Еще не поздно. Он пока не заставил тебя страдать. Может, проклятье и не успело его коснуться. Мы можем покинуть остров прямо сейчас, и ты никогда больше не увидишь этого парня.
Мне казалось, что я слышу ее голос из-под толщи воды, – слова, нечеткие и глухие, едва достигали меня. Я чувствовала, как она сжимает мои руки.
– Мы должны уехать, тебе придется забыть его и, возможно, ты будешь спасена, – она слегка встряхнула меня. В ее голосе снова зазвучала паника. – Ты понимаешь? Ты не станешь ведьмой, но ты спасешься от него. Эвери? Я увезу тебя.
Она ждала, пока я скажу что-нибудь, но я была в таком смятении, что не нашлась с ответом.
– Я… не могу уехать, – пробормотала я.
Руки матери стиснули мои ладони.
– Ты должна! Если ты останешься, если забеременеешь…
– Забеременею? – я похолодела.
Мать сурово сдвинула брови.
– Это еще одна часть проклятья.
– Проклятья… – глухо повторила я, слова вязли во рту.
– Так родились… мы все. Все, – сказала она, запнувшись.
Она выпустила мою руку.
– Наши матери влюбляются, теряют мужчин, становятся ведьмами и все, что у них остается, – дочери. Вот что значит быть ведьмой Роу. Мы все – лишь результат роковых ошибок.
Она подняла руку к моей щеке, возможно, пытаясь по-матерински приласкать меня, но моя жизнь была всего лишь результатом ошибки, неправильного решения. И я отвернулась.
– Я пыталась остановить это ради тебя, – жалобно сказала она. Дрожащая рука все еще тянулась ко мне. – Я пыталась… Я нашла для тебя хорошего парня, с которым не будет любви. Я заплатила капитану «Орлиного крыла» триста долларов, чтобы он нанял Томми Томпсона. Я выводила тебя на приемы, на концерты. Это лучшая жизнь, которой молодая девушка могла бы наслаждаться. Никакой любви, никакой магии, но все могло сложиться просто чудесно. А может быть, еще и сложится. Ты совершила ошибку, – шептала она, и я вздрогнула, осознав, что она говорит о Тэйне. – Но мы можем все это пресечь прямо сейчас – прежде, чем ты забеременеешь, и проклятье призовет новую дочь. Наш род остановится. Сейчас.
Все мое тело сковало внезапным холодом.
– Это все, чего ты хочешь? – спросила я, сжимая челюсти, чтобы не стучали зубы. – Ты надеешься увезти меня с острова навсегда и положить конец роду Роу.
– Я знаю, ты любишь этого парня, но, Эвери, клянусь, все, что из этого может получиться, принесет вам обоим только боль и горе.
Нам обоим? Во мне всколыхнулся страх, и мать тотчас за это ухватилась.
– Ты же хочешь защитить его, правда? – спросила она строго. Глаза ее сверкали. – Ты сказала, что он хороший, милый, нежный, но, клянусь, он обречет тебя на муки. Наше проклятье изменит его и заставит причинить тебе страдание. Все, что ты любишь в нем, исчезнет без следа, он навсегда изменится. Разве ты этого хочешь?
Дрожь прошла по моему телу, на глаза навернулись слезы. Я знала, что магия могла менять людей. Сколько раз я видела, как обуреваемых яростью мужчин бабушкино колдовство делает опустошенными и безвольными, как куклы. Вспомнилось и как я два года назад стояла рядом с матерью в деревянной церкви, а одурманенный пастор Сэвер с влюбленным и глупым лицом норовил поцеловать свою невесту. Чары действительно влияли на саму суть людей.
– Я не…
– Эвери, ты можешь спасти его! – неистово шептала мать, схватив меня за руки. – Только поехали со мной! Забудь все, что с ним связано, и ты будешь спасена!
С моих губ почти сорвалось «да». Я никогда не хотела оставить остров, но перед глазами всплыл образ Тэйна, и решимость улетучилась. Потрясенная, я открыла рот, чтобы сказать, что поеду, но тут увидела в глазах матери странный, почти безумный блеск отчаяния. И вспомнила, что она готова на все, чтобы только прервать род Роу.
– Нет, – я покачала головой и выдернула руки. – Нет, ты пытаешься запугать меня.
Я попятилась от нее к входной двери.
– Ты хочешь обманом увезти меня с острова. Я не верю в проклятье. Бабушка никогда об этом не говорила – только ты, ты! И я должна поверить, что ты любила мужчину, который тебя изуродовал?
Она вздрогнула, лицо исказилось, как у человека, которого поймали на лжи.
