– Эй, там, – позвала она сирену, затаившуюся среди скал у небольшого водоема. Та как раз осторожно высунулась. – Трина, не так ли?
Одна из помощниц Аполлионы, преданная моей матери и довольно неприятная особа, кивнула. Потом лицо ее исказила гримаса ужаса и изумления: она увидела, кого Ника сжала железной хваткой.
– Государыня, – прошептала она. – что произошло? Там, наверху? Полли велела мне спрятаться здесь.
Как я ни сопротивлялась, Ника дотащила меня до глубокого колодца, который соединялся с подводной рекой, изливавшейся бесконечно далеко в Северной Атлантике, и прыгнула в воду.
– Отпусти меня немедленно! – яростно завопила я, чувствуя свое бессилие. Магия Ники сковала меня по рукам и ногам.
– Прости, моя повелительница. Но это к лучшему, вот увидишь.
Она начала бормотать заклинание, и мне стало тепло, хотя вода была удивительно холодна. Колдунья удерживала меня одной рукой, а другой плела какие-то странные невидимые кружева.
Молочная пелена заволокла мои глаза. Я хотела спросить Нику, что она делает, но обнаружила, что нижняя челюсть едва двигается, а голосовые связки вовсе не повинуются. Руки и ноги отяжелели, будто к ним привязали здоровенные камни.
– Я вверяю ее тебе. – Ника давала указания Трине. – Скоро ноша твоя станет легче. Не останавливайся, пока не доплывешь до конца тоннеля, который там, внизу. Он приведет тебя далеко на север. Надеюсь, я встречу тебя. Но если что-то пойдет не так, будь вдвойне осторожна, храни в тайне свою личность и происхождение, как и личность Государыни…
Звуки долетали до меня словно сквозь толстый слой ваты, перед глазами сгущалась белая мгла. Я плавала не в воде, а в странной вязкой жидкости, которая становилась все гуще. Она ласково обнимала меня, зрение и слух больше не имели значения.
Мое сознание померкло. Последние проблески: лицо Полли, падающей на песок, лицо Йозефа, раскрывающего мне объятия…
А потом покой и тишина.
Тарга сидела, скрестив ноги, перед камином и смотрела на меня своими большими прекрасными глазами. Похоже, ждала продолжения истории, беззвучно задавая какой-то вопрос – ее влажные губы шевелились. Эмун подался вперед, упершись локтями в колени и прикрыв рот руками, его ярко-голубые глаза смотрели на меня поверх кончиков пальцев.
Антони стоял за диваном, обхватив себя руками, будто замерз, и казался бледнее, чем обычно.
– И это все? Ты больше совсем ничего не помнишь? – подсказал Эмун.
– Вот мое следующее воспоминание: я сижу в автокресле, а Трина, которую я считаю своей матерью, и Хэл, которого я считаю своим отцом, загружают машину, собираясь на пикник. Мне года три, мое соленое рождение еще не состоялось.
– Значит, чтобы защитить тебя, Ника поступила с тобой так же, как с той черепахой… Повернула твое личное время вспять? Вплоть до младенчества?
Я задумчиво покачала головой. Пустой желудок заурчал, но есть мне совершенно не хотелось.
– И да и нет. Скорее всего, Ника надеялась, что встретится с нами куда раньше и я выйду из кокона юной сиреной, а не ребенком, еще не познавшим свою природу. Предполагалось, что Трина будет недолго присматривать за мной – ровно столько времени, сколько потребуется Нике, чтобы спасти как можно больше сирен.
– Но что-то пошло не так, – вздохнула Тарга. – Как думаешь, что именно?
– Полагаю, Ника догадывалась, на какой идет риск, бросая вызов Клавдиусу и его атлантам. И на всякий случай заколдовала Трину, заставив ту поверить, что она моя мать и должна взять меня с собой на сушу, а там вырастить, как то и полагается матери-сирене. Наверное, Ника взяла у Трины ее аквамарин, пообещав вернуть при следующей встрече. Только встреча не состоялась…
Мне перехватило горло при мысли, что вероломные атланты убили Нику, как и мою мать. Я с трудом сглотнула.
– А ее экстренный план сработал! Твоя подруга-колдунья подарила тебе новую жизнь, в которой не было места воспоминаниям о том, кто ты на самом деле, – закончил за меня Эмун. Он откинулся на спинку дивана, вздохнул и покачал головой. – Дерзкий, безумный план…
Антоний начал расхаживать по комнате.
– Значит, все те годы население Океаноса сокращалось из-за того, что Клавдиус приказал своим людям забирать драгоценные камни у сирен, попадавшихся им на глаза?
– Выходит, странный столб из аквамаринов, который мы обнаружили, создавался годами… И, вот штука, атланты прятали самоцветы в Океаносе! – с удивлением сказала Тарга.
– А почему бы и нет? – я пожала плечами. – Теперь ведь эти земли принадлежат им.
– Что ж, теперь россказни того пьяницы-атланта из бара обретают смысл, – недовольно хмыкнул Эмун. – Похоже, им так лихо промыли мозги, что они и по сей день отбирают у сирен их обереги. Странно другое: представший перед нами Океанос показался нам совершенно заброшенным. Похоже, его использовали только как тайник для хранения похищенных у сирен драгоценных камней.
– Ты не представляешь, как велик Океанос! – воскликнула я и встала размять ноги и подбросить в огонь еще несколько поленьев. – Ты говорил, там все выглядело так, будто произошел грандиозный обвал, верно?
