– Именно. И потом в разрушенный зал долгие годы никто не наведывался. – Антони взял кованую кочергу и поворошил угли.
– Это всего одна из тысяч больших пещер, – развела руками я. – Ее плачевное состояние вовсе не повод считать, что атланты покинули и все остальные. Раз они до сих пор отбирают у сирен самоцветы, значит, могут и пополнять запас.
Эмун нахмурился.
– Знаешь, камни, аккуратно сложенные в подобие столба, хранились под волшебным куполом, и туда вряд ли удалось бы засунуть еще хоть один самоцвет: слишком уж плотно они лежали. Выглядело так, будто атланты собрали вообще все в мире аквамарины и поместили их на длительное хранение в магический сейф.
– А теперь они у нас! – удовлетворенно улыбнулась Тарга. – Самоцветов хватит, чтобы освободить от брачных циклов всех уцелевших сирен.
Меня охватило невероятное воодушевление.
– И среди нас элементаль, который может призвать любую.
Тарга медленно поднялась на ноги, подошла ко мне и уставилась на пляшущие в камине языки пламени. Я тоже смотрела невидящим взглядом на огонь, пытаясь сформулировать невероятную и очень привлекательную идею.
– Если я для начала призову только свою приемную бабушку Трину или твою подругу Люси, – задумчиво начала она, обращаясь к Антони, – мы станем обладательницами имен еще нескольких сирен: ведь память каждой хранит образы ее матери, дочери, подруги. И в конце концов…
Она подняла на меня взгляд. Секунду-другую мы помедлили, язычки пламени отражались в наших глазах, а в головах зрела одна и та же идея. И я закончила фразу Тарги:
– Мы призовем всех.
Она кивнула в знак согласия, и в ее глазах зажегся огонек честолюбия.
– Каждую. Живую. Сирену.
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо и воды Балтийского моря во впечатляющие розовые, желтые и пурпурные тона. Тарга, я, Антони и Эмун сидели в парке на скамейках ближайшего к особняку места для пикника, поглощали сэндвичи с сыром и мясом, заботливо приготовленные Финой, и обсуждали тактику и стратегию спасения моего народа.
– Сиренам понадобится бог весть сколько времени, чтобы добраться сюда, – говорила Тарга, – я имею в виду, неизвестно, где находится ближайшая из них. Они могут прятаться в каких-нибудь темных безднах. Пройдут недели, а то и месяцы, прежде чем мы увидим хоть одну.
– А что вы планируете делать, когда сирены появятся? Вручите им, как встарь, по кусочку аквамарина и отпустите резвиться в волнах? – Антони внимательно посмотрел на меня через стол. – Неужели после всего, через что вам пришлось пройти, после всех этих потерь, вы готовы оставить все как есть?
– А что ты предлагаешь? – спросила я. – Отбить Океанос?
Антони с Таргой побледнели.
– Война… – проговорила Тарга надтреснутым голосом и с надеждой посмотрела на меня.
– Я еще не думала о возрождении Океаноса, – призналась я и увидела, что Тарга заметно расслабилась. – Честно говоря, для меня всего важнее отыскать Йозефа. Йозеф и свободные от проклятия
– А если аквамарин подействует на одну или нескольких сирен как на Таргу? – спросил Антони. – Похоже, древние самоцветы – не панацея.
От детей и Антони я знала всю историю их подводно-подземной эпопеи в пещерах Океаноса, и объяснения, почему драгоценные камни оказались смертоносными для Тарги, не нашла. Единственная догадка связывала аквамарины и особую природу моей дочери, ведь та была элементалем и, следовательно, отличалась от других сирен невероятным могуществом. Но в том ли дело? Ника ведь тоже обладала удивительной силой, однако спокойно носила свой самоцвет столетиями. Впрочем, она была колдуньей, а не элементалем. Словом, воздействие аквамаринов на Таргу оставалось загадкой, особенно сильно занимавшей меня, поскольку я, благодаря чрезвычайно долгой жизни и причудам судьбы, обладала колоссальным опытом обращения с самоцветами. И никогда не видела, чтобы сирена так реагировала на аквамарин.
Мои размышления прервал голос Эмуна, который наконец-то прекратил воодушевленно жевать.
– Помнится, ты говорила, что тебе удалось выяснить, когда морейцы начали носить именно такие драгоценные камни. А до того в подобных украшениях они не нуждались. Верно?
Я нахмурилась.
– Не совсем. Не назову точную дату, черт, даже столетие!.. Мне пришлось пропустить сквозь свой мозг потоки очень старых воспоминаний. Понимаешь, другая кодировка, другое отношение ко времени… Однако это определенно произошло вскоре после падения Атлантиды, потому что Сисиниксе не было до аквамаринов никакого дела, в отличие от ее наследницы.
– Любопытно, – задумчиво произнес Эмун. – А не выходит ли так, что, поставив себе цель призвать всех сирен и освободить их от проклятия с помощью каких-нибудь украшений, мы упорно игнорируем… э-э-э… четырехсотфунтовую гориллу в собственной спальне.
– Это ты о чем? – беспечно поинтересовалась Тарга, отправляя в рот кусочек сыра.
