Оставшиеся на скалах сирены напряженно наблюдали за происходящим, но атланты не проявляли агрессии. Они наслаждались унижением моего народа, шедшего по позорному проходу. Позорному, но дарующему жизнь. Единственное, что волновало меня тогда, – сохранить сиренам жизнь. Пусть и ценой собственной, эта цена не казалась мне такой уж высокой.
Вскоре на берегу остались я, три
Полли не двигалась, не двигалась и Ника.
– Лучше забери мою жизнь, – обронила Полли, заслонив меня от Клавдиуса.
– Ты не царица, – холодно ответил Клавдий. – Не упусти свой шанс сбежать.
– Я правила до Сибеллен, – вскинула голову моя мать, – и обладаю теми же воспоминаниями, что и она. Воспринимай меня как символ всех цариц, живших до нее.
– Нет! – Я схватила Полли за плечо.
Клавдиус прищурился, переводя взгляд с матери на меня и обратно.
– Ты что-то задумала! Я не терплю лжи и вероломства. Не заставляй меня жалеть о моем милосердии! – Он сплюнул на песок и снова посмотрел на Полли. – Кто она тебе?
– Моя дочь, – был дан величественный ответ.
Клавдий, казалось, всерьез задумался над предложением Полли. У меня заколотилось сердце и закружилась голова. А еще слезы навернулись на глаза от этого неожиданного проявления материнской заботы. Я сердито смахнула их: почему бы Полли не проявить свою любовь ко мне прежде, не в столь критических обстоятельствах?!
Клавдий прочистил горло – кажется, его проняло.
– Для тебя будет пыткой смотреть, как казнят твою дочь, но она должна умереть.
– Нет! Тебе нужна жертва, так забери меня. Пожалуйста! – Полли с криком упала на колени.
– Мама… – Я начала опускаться на колени рядом с ней, когда мир словно замедлился.
Клавдиус шевельнул правым плечом. Мгновение назад он размышлял о чем-то, а теперь разыгрывающаяся трагедия явно наскучила ему. Он сунул руку в карман пиджака и вытащил пистолет.
– Нет! – Я рванулась вперед и вниз, чтобы оказаться между атлантом и матерью, которая стояла, раскинув руки, на коленях на песке. Но невидимые щупальца, стремительно охватившие мои запястья и лодыжки и обвившиеся вокруг талии, остановили меня и отбросили назад.
Клавдиус нажал на курок. Дважды.
Я летела над песком, словно выпущенное из пушки ядро. Изогнувшись, увидела, как тело моей матери дважды дернулось – две пули, выпущенные с расстояния всего в несколько футов, попали ей в грудь. Я закричала, тщетно пытаясь уцепиться за воздух и вернуться к ней, спасти ее.
Сопровождавшие Клавдиуса атланты следили за моим полетом, приоткрыв от изумления рты и так вытаращив глаза, что стали видны белки. Кое-кто вскинул винтовки. Взгляд Клавдиуса метнулся ко мне.
Моя мать рухнула лицом в песок и замерла, а я грохнулась на камни перед входом в одну из многочисленных пещер, ведущих в сердце горы Калифас. Из легких разом вылетел весь воздух, а внутренности словно слились воедино и завязались узлом. На пляже раздались крики, плеск воды и топот ног в ботинках по плотно утрамбованному песку – атланты, перешагнув через тело Полли, бежали ко мне.
Тщетно хватая ртом воздух, я попыталась подняться, когда та же невидимая сила втянула меня в пещеру. На этот раз я, ни обо что не ударившись, аккуратно скользнула в тоннель, будто ехала на тележке, поставленной на рельсы.
– Примите мои соболезнования, Государыня, – призрачно прошелестел голос Ники, и эхо пошло гулять по пещерам и подземным коридорам. Невидимые щупальца тащили меня во мрак, куда-то в нижние уровни подземной системы горы Калифас.
Я отчаянно боролась за воздух, и мои легкие наконец раскрылись. Я сделала глубокий вдох и закричала. Исполненный ярости и горя вопль вырвался из самой глубины моего растерзанного сердца. Удар кинжала – по спине Полли расползается кровавое пятно. Удар кинжала – у меня украли право принять предназначенную мне пулю. Удар кинжала – пляжи и заливы Океаноса пусты. Удар кинжала – я больше никогда не увижу Йозефа. Удар кинжала – Океанос, извечный дом моего народа, потерян. Атланты захватили его.
Я упала в холодную воду и инстинктивно приняла форму сирены, жабры сменили легкие. Невидимые щупальца отпустили меня, и я всплыла к поверхности, выглянула. Эхо приносило отдаленные крики – похоже, атланты продвигались по подземным переходам горы Калифас, выслеживая меня.
– Не препятствуй им! – воскликнула я, обращаясь к Нике, хотя и не видя ее. Волшебница-сирена, которую все недооценивали и которую никто толком не знал, вынырнула позади меня и обвила рукой мои шею и ключицы.
– Не дай жертве твоей матери оказаться напрасной, – прошипела Ника мне на ухо. – Пока ты жива, жива и память нашего народа. Если тебя убьют, мы потеряем ее навсегда. На тебе лежит ответственность за возрождение!
Я едва разбирала ее слова, настолько острой была душевная боль. Ника притянула меня к себе с такой невероятной силой, что сопротивление смысла не имело.
