Тот, что высовывался из рубки, исчез в люке, потом снова выглянул и раздал по рюкзаку всем, кроме Антони. А в довершение вылез на борт и спрыгнул на пол пещеры. Все остальные принялись оснащаться – надели налобные фонари, включили переносные, вскинули на спины рюкзаки и, поставив Антони в середину цепочки, направились вглубь пещеры, где зияла черная расщелина. Впереди двигался Адриан, направление которому указывал странный сине-зеленый луч.
Мы с Эмуном встревоженно переглянулись. Куда это они, да еще и пешим ходом?
Понаблюдав, как все эти люди, один за другим, едва не задевая за стенки плечами, ныряют в узкую расщелину, мы с Эмуном претерпели метаморфозу и, голые и босые, тоже двинулись вперед по камням. Не колеблясь сунулись в расщелину.
Нас окружила тьма. Но впереди мелькал свет, слышались голоса, так что нам следить за людьми с подлодки не составляло труда.
Камни у нас под ногами были влажные и холодные, но гладкие, а иногда даже скользкие. Где-то все время тихо капала и журчала вода. Узкие стены расщелины вздымались у нас над головами, уходя в непроглядный мрак, так что определить ее высоту не представлялось возможным. Звуки голосов впереди, расслабленная болтовня и даже смех эхом разносились по каменному лабиринту, отражаясь от бесконечных твердых поверхностей и пролетая по невидимым тоннелям, кавернам и пещерам поменьше.
Похоже, сейчас похитители не собирались ни убивать, ни мучить Антони. Когда этот страх утих, я смогла размышлять спокойно, перебирая самые разные сценарии, как нам быть дальше. По одному нейтрализовать тех, кто идет в конце цепочки, пока не доберемся до Антони, потом, велев ему укрыться в расщелине, разобраться с остальными? А как проделать это беззвучно, не привлекая внимания? Только если цепочка растянется, и то… Нам нужно, чтобы на них действовал мой голос, а мы не знали, кто они такие.
Эмун шел за мной. Ни его, ни меня не беспокоила и не смущала нагота – похоже, весь русалочий народ этим отличался. Хорошо, что тритоны в этом схожи с сиренами, потому что, если бы Эмун стеснялся или смотрел в упор, это бы нас отвлекало.
Внезапно начался подъем. Цепляться пальцами ног за скользкие камни стало сложно, и мы пошли медленнее. Как же мне хотелось надеть ботинки! Кожа у меня высохла, а вот волосы нет, и по спине, щекоча, стекали струйки воды. Это раздражало. Я ударилась мизинцем обо что-то твердое и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. И на следующем же шаге впечаталась в это что-то большим пальцем другой ноги! Остановившись и стиснув зубы от боли, я осторожно ощупала пальцами ног пол расщелины и замерла, потрясенная внезапной догадкой.
Наконец Эмун легонько похлопал меня по плечу, и я оглянулась на него. В почти полной тьме его зрачки стали совсем черными, как и мои, а вот лицо и тело оставались преимущественно бледными.
Я прошептала ему только одно слово:
– Лестница.
Он глянул вниз, потом наклонился, пощупал пол у себя под ногами и понял, что я права. Мы теперь шли не по грубой скалистой поверхности и органическим остаткам на полу пещеры. Кто-то здесь вырубил ступеньки – гладкие, неглубокие и истертые, но по ним гораздо проще было подниматься. Я двинулась наверх, упираясь руками в стены, и нащупала справа гладкую впадину, длинную и прямую, которая шла параллельно наклону ступеней. Что-то вроде перил?
У меня побежали по коже мурашки.
Кто-то побывал здесь очень, очень задолго до нас.
Мы шли, шли и шли, и я совершенно утратила счет времени. Люди впереди сильно сбавили темп – наверняка у них уже ноги гудели, настолько бесконечным был этот затянувшийся подъем. Наконец лестница вывела нас в пещеру с высоким сводчатым потолком, усеянным колониями биолюминесцентных водорослей. Они светились ярко-зелеными и синеватыми пятнами в кавернах стен, но мрак рассеивали очень условно. Зато теперь я могла, оглядываясь, видеть чуть лучше Эмуна, шагавшего позади, вернее его бледный силуэт.
Люди впереди затихли, только шарканье, сопение да лучи фонариков, плясавшие в темноте, совсем как в ночном клубе, выдавали их присутствие. Наверное, они слишком устали, чтобы разговаривать.
Мы шли мимо каких-то водоемов, заполненных темной водой, и водопадов разных размеров – от тоненьких ручейков до полноводных и довольно мощных потоков. Мне очень хотелось узнать, откуда бежит эта вода, погрузить в нее ладони, узнать ее природу.
Неожиданно мы оказались в поразительном месте – этот каменный лабиринт явно изначально создала природа, но потом дополнили руки мастеров. Эмун, ссылаясь на пьяницу из Бостона, говорил, что ушедшая под воду Атлантида простирается от побережья Африки до Азорских островов. Может, мы бродим по ее руинам? Вздымавшаяся из водоема, наполненного неподвижной черной жидкостью, высокая женская фигура – что-то вроде фонтана, видимо, укрепила меня в этой мысли.
Вырубленные кем-то ступени то исчезали, то снова появлялись под нашими ногами. Тянуть нити льда я здесь не могла, и потому шанс потеряться и неизвестно сколько бродить по мифической стране был очень велик.
