— Никаких возражений, — заворачиваюсь в него с немой благодарностью и обещаю Вадиму вернуть после химчистки еще лучше, чем был.
Авдеев провожает меня взглядом до самого входа — я не поворачиваюсь, просто чувствую его на себе, как будто ленивое и еще не до конца отпустившее поглаживание где-то в области затылка. Мы, конечно, станем кем-то вроде друзей, но когда-нибудь потом. Точно не раньше, чем на голову этого лучшего во всех отношениях мужика в мире свалится его личное «счастье».
Как я и предполагала, за день моего отсутствия в офисе ничего не сломалось и ни один рабочий процесс не сошел с рельсов. Даже не знаю, радоваться тому, что я все-таки сумела отладить этот механизм, или огорчаться, потому что и без меня здесь все прекрасно работает, и я, как и старый боров, тоже оказалась вполне заменимой, пусть и более эксклюзивной «деталью».
Валентин приходит по первому требованию, как будто все это время невидимой тенью ждал в углу. Я даже не успеваю заметить, как он попадает в кабинет — просто отмечаю, что сидит за столом напротив — с телефоном и совершенно «пустым» лицом, готовый принимать задания и сразу приступать к их выполнению.
Абонемент в спортзал он мне уже оформил — на подставное имя, как я это делаю всегда.
Запись к врачу у меня к дести утра на завтра.
Расписание с учетом сегодняшнего «прогула» Валентин сам раскидал и когда дал мне свой вариант, у меня даже рука не дрогнула что-то поменять под себя. Что там Вадим говорил насчет того, что Шутов этому «отбитому» предложил что-то гораздо более ценное, чем деньги?
Я все время кручу в голове картинку, в которой этот придурок сидит через стол с Завольским. Я втянула его в это, господи. Если это чудовище в отместку за то, что не может протянуть ко мне свои ядовитые щупальца, попытается отыграться на
— Все в порядке, Валерия Дмитриевна? — интересуется Валентин.
— Да, просто немного закружилась голова. — У меня как будто кровь хлещет откуда-то из груди — не вижу этого, но чувствую ее соленый металлический запах. — Они сели на самолет?
Я про Оксану и ее детей. Называть их племянниками, как бы там ни было, мне даже в мыслях странно.
— Да, прошли регистрацию на рейс, потом сошли в аэропорту в Бремене.
— Никаких проблем с документами?
— Все в порядке, Валерия Дмитриевна.
— Хорошо, тогда вызови мне водителя к семи.
Ничего важного на сегодня у меня нет, но я все равно задерживаюсь.
Страшно ехать домой. Не потому, что там меня может поджидать «пламенный привет» от Завольского, а потому что в четырех пустых стенах будет слишком тихо. Скорее всего, приеду, переоденусь и рвану проводить новому спортзалу разведку боем.
Примерно через полчаса на моем телефоне всплывает незнакомый номер из странной, явно заграничной комбинации цифр. Так сходу даже не соображу, что за код.
— Госпожа Ван дер Виндт? — На том конце связи женский голос. Говорит на английском, но с заметным грубым акцентом. Немецким как будто.
— Я слушаю.
— Меня зовут Эва Штайнер, я координатор по родам и международным пациентам Салем-Шпиталь. Я бы хотела уточнить несколько организационных моментов, это займет всего несколько минут вашего времени. Вам удобно разговаривать сейчас или мне перезвонить в какое-то определенное время?
Координатор по родам?
Салем-Шпиталь?
Я абсолютно точно впервые слышу это название. Я, черт подери, даже не знаю, где это.
— Одну минуту, — говорю на автомате, пока пальцы вбивают название в строку поиска.
«Частная клиники, высокий класс, профессионализм… т. д., т. п. Месторасположение — Берн, Швейцария».
Последний раз в Швейцарии я была два года назад, абсолютно точно — НЕ беременная.
Зато отлично знаю,
— Я прошу прощения, но… — Делаю глубокий вдох. — Я впервые об этом слышу. Не могли бы вы уточнить, откуда у вас мои данные?
Просто хочу убедиться, что не схожу с ума.
На том конце телефонной связи повисает пауза.
— Одну минуту, госпожа Ван дер Виндт, я еще раз все проверю.
Шутов ездил в Берн.
А теперь, спустя месяц, мне звонят из клиники, уточнить насчет «международных родов».
— Никакой ошибки нет, госпожа Ван дер Виндт. — Умница Эва зачитывает все данные, сама того не понимая, сдает этого придурка с потрохами — какую палату на какое время забронировал (ну конечно же самую лучшую!), уточняет мелочи, и в конце добавляет: — Господин Шутов бронировал партнерские роды для себя и своей супруги.
Партнерские… роды.
Для себя и супруги.
Я так сильно сжимаю телефон, что, кажется, пальцы вот-вот сомнут стальной корпус как салфетку.
Шутов, конечно, знает меня как свои пять пальцев, но у нас это взаимно. И каким бы бессердечным придурком он ни был — он бы никогда не стал устраивать мне роды в перерывах между интимными свиданиями с Рудницкой. Или я просто хочу так думать, а на самом деле это был всего лишь еще один акт заботы о своем ручном зверьке, из той же оперы, что и его уже хорошо знакомое «не выёбывайся»?
— Госпожа Ван дер Виндт? — выводит меня из ступора английский с акцентом.
— Да, я здесь. Прошу прощения. Дело в том, что я потеряла ребенка.
