Я бы хотел сказать, что не собираюсь форсировать, но нет, блядь, очень даже собираюсь. Добивать надо именно в тот момент, пока противник еще не сообразил, в какой глубокой жопе его голова и не начал пытаться ее оттуда высунуть.
Поэтому, чтобы задать неповоротливой туше Завольского, задаю ему правильное ускорение совершенно очевидным взглядом на часы. Он тоже не оставляет без внимания этот как будто совершенно ничего не значащий жест, но мы оба слишком долго варимся в мире больших денег и грязных игр, чтобы не знать — ничего не бывает просто так.
— Я хочу подумать, — безошибочно угадывает мой намек старый боров. Ну еще бы, я же им чуть не под нос его ткнул.
— Пять минут. — И пусть скажет спасибо, потому что это еще очень щедро.
— Дмитрий Викторович, никто таким образом дела не ведет.
У Завольского прям поперек рожи написано, с каким огромным удовольствием он бы натравил на меня своих увальней, и смотрел бы, как меня пинают словно мячик, упиваясь собственным всевластием и абсолютной безнаказанностью. До появления Лори в его жизни, он именно так обычно и поступал.
— Я веду так дела — этого достаточно. — И еще один взгляд на часы. — Четыре минуты.
— Кто будет гарантом всех этих… вещей? — Ему даже произносить не хочется очевидно унижающий его чувство величия расклад.
— Слово купеческое, — издевательски хмыкаю. — Мое.
— Я настаиваю на официальных гарантиях! — Снова трясется, холодец ебучий.
Как бы не заржать, а то хорош я буду деловой перец, если меня тут от смеха порвет.
— Отлично! — С деланым энтузиазмом достаю ручку из внутреннего кармана пиджака. — Где подписать?
— Дмитрий Викторович, вам не надоело…
— Мне не надоело, — перебиваю. — А что, салфетки с клятвой выплатить тебе миллиардную компенсацию за возможный моральный ущерб, нет? Ну кто же так на деловые встречи ходит.
Пока он перемалывает очередной поджопник, достаю телефон и отправляю «+» своим парням.
— А я вот не с пустыми руками пришел. — Добиваю его новой порцией своего самолюбования. А что — имею право, если эта гнида вовремя тормоза не додумалась включить. — Совсем старая гвардия хватку теряет, а еще говорят, что у старого козла крепче рога. Кстати, осталось три минуты.
Я прям чувствую, как его раздирает, душит желание отвалить мне за все эти выебоны. Он же именно такое развитие нашего разговора и планировал, еще когда звонил мне и голосом добряка втирал чушь про «решение вопроса». Нет, блядь, сучий п
Мне скидывают фотку дома где-то в ебенях германии. Обычный такой дом, не загородная вила, но подходящее место чтобы пересидеть какой-то пиздец.
— А чего дешевенько-то так? — разглядываю картинку, немного увеличивая масштаб. — Прям что-то не по-купечески. Точно твой?
Поворачиваю телефон экраном к нему, наслаждаясь тем, что очередная пиздюлина сделала этот индикатор[2] глубоко серого цвета. В камень он, что ли, решил мимикрировать?
— Вы ходите по очень тонкому льду, Дмитрий Викторович.
— Серьезно? — Скидываю парням еще один «+», и через пару секунд у меня есть еще одно фото, на этот раз где-то на Бали, реально избушка под пальмовыми листьями, для полностью аутентчиного вида не хватает парочки макак на цепи. — А тут, прямо скажем, вообще непонятно как жить.
Еще одна демонстрация, после которой Завольский хватается за стакан, но глотает только несколько собственных хриплых вздохов. А что, козлина, думал, раз наши проверяющие органы за определенную «мзду» не видят все твои лежбища, активы и переоформленные тысячу раз счета, со мной эта хуйня тоже сработает?
— Две минуты, — напоминаю я.
И чтобы окончательно его растолкать, встаю. Успеваю даже одну руку в рукав пальто засунуть, когда его ставший на пару тонов выше голос, верещит:
— Хорошо, хорошо!
Продолжаю одеваться, скрывая свою довольную улыбку.
— Я гарантирую, что с Валерией Дмитриевной ничего не случится.
— Хорошо, — киваю.
Уподобляться его идиотским требованиям что-то там подписать, не собираюсь. Наша «сделка» очень сильно выбивается от общепринятых договоров, и я прекрасно знаю, что подписи, даже если бы поставили их кровью, не гарантируют совсем ничего. Тем более такими зажравшимися пидарами. Единственная гарантия, что Завольский будет держаться от Лори подальше — самый обыкновенный страх, что в любую минуту я снова всплыву на горизонте его жизни.
— Один вопрос, Дмитрий Викторович, — останавливает меня уже в дверях. И уже знакомым мне натужным голосом Весельчака, вкрадчиво спрашивает: — Только разве вопросами безопасности Валерии занимается не … Вадим Авдеев?
Решил бросить кость в надежде, что мы тебе на радость вцепимся друг другу в глотки?
— Кстати, насчет волков. — Абсолютно никак не реагирую на его последнюю и откровенно жалкую уловку. Но последнее слово все равно должно остаться за мной. Тупо люблю это, когда приходится иметь дело с такими гнидами. — Я не молодой волк.
