Она начинает сбивчиво извиняться. Я даже не вслушиваюсь, просто вежливо прошу больше не беспокоить меня по таким вопросам и заканчиваю разговор.
Снова вызываю Валентина и прошу его достать мне личный номер Юлии Рудницкой.
Я себя слишком хорошо знаю.
Я не успокоюсь, пока не узнаю, за каким чертом этот придурок на самом деле катался в Швейцарию. Дела, «будущие наши партнерские роды» или Юля.
Телефон Юли Валентин сбрасывает мне сообщением примерно через десять минут.
Я разглядываю стройные цифры совершенно обычного номера, хотя нет никакой логики в том, почему там должны быть какие-то волшебные числовые сочетания. Просто немного тяну время, придумывая в голове пару вариантов на разные случаи, если вдруг разговор повернется в какую-то не очень приятную сторону. Если эти двое действительно любовники, то мой звонок может вызвать у нее определенные… вопросы. Вряд ли я сама горела бы желанием вести вежливые беседы с женщиной, которая с порога начинает выяснять, в каких я отношениях с ее мужиком.
Тем более, что шутов — не мой мужик.
Юля берет трубку только когда лимит гудков приближается к концу. На заднем фоне слышна возня и громкие голоса, судя по обрывкам фраз — это какая-то съемка.
— Я слушаю.
— Добрый вечер, Юлия. Это Валерия Ван дер Виндт. Не знаю, помните ли вы меня.
Мы виделись один раз, тогда, в ресторане, когда Шутов представил ее как свою невесту. Тогда я была практически железобетонно уверена, что это был еще один очередной спектакль, чтобы от меня избавиться. Когда увидела их совместные фотки в той гостинице, включилось позднее зажигание и до меня вдруг дошло, что даже если Рудницкая не была его невестой, любовниками им это вообще никак не мешало быть. Причем уже довольно продолжительное время.
— Я вас помню, Валерия, — спокойно, как будто даже с вежливой улыбкой отвечает Рудницкая.
— Я бы хотела с вами встретиться. — Обсуждать это впопыхах по телефону, пока кто-то на заднем фоне уже рвет глотку, заставляя ее вернуться и не портить макияж, точно плохая идея. — Мне понадобиться примерно полчаса вашего времени.
— Полагаю, разговор пойдет об одном нашем общем знакомом? — Легкая насмешка в голосе.
— Именно о нем.
— У меня сейчас очень плотный график, но завтра вечером будет окно с семи до восьми, возможно, меньше. Давай встретимся в «Челентано» возле Привокзальной?
Я не упускаю из виду ее переход на «ты». Ничего такого в этом нет — мы с Рудницкой хоть и не ровесницы, но разница в возрасте у нас незначительная, и ничего такого в переходе от формальностей нет. Но меня почему-то все равно дергает. Не хочу быть на короткой ноге с женщиной, которая, возможно, провела вчерашнюю ночь в постели Шутова. Или проведет сегодняшнюю.
— Хорошо, Юлия, буду ждать вас там.
Она, конечно, замечает мой отказ становится своими в доску, но реагирует на него легким смешком, говорит, что постарается не задерживаться и мы заканчиваем наш короткий разговор, который я перевариваю и пока сижу в машине по пути домой, и дома, нервно бросая в сумку спортивные вещи, кроссовки и бутылку с водой. Чем дальше — тем сильнее эти идея кажется абсолютно идиотской, хотя час назад она выглядела как самая логичная вещь на свете. Что тут такого — спросить одну из телок Шутова, встречались ли они в Берне. Это ведь простой вопрос, я собираюсь задать его вежливо, заранее сказав, что ответ меня интересует только в личных, успокоительных целях.
Но уже по дороге в зал до меня внезапно доходит, что не так.
Я, блин, веду себя как Михайлевская.
Она ведь тоже прилетела на конюшни к Авдееву не для того, чтобы вцепить мне в волосы. Она просто точно так же приехала посмотреть на «особенную подружку» своего мужика, даже скандал не устраивала и вела себя максимально спокойно. Пока переодеваюсь в зале, надеваю лямки и тяну страшно тяжелые штанги (после долгого перерыва, мышцы как будто орут благим матом), перед глазами то и дело мельтешит картинка звонящей Шутову Юли — точно так же, как я когда-то позвонила Вадиму, чтобы его предупредить. Только в наших ситуациях, хоть они и сильно похожи, есть одно существенное отличие — Михайлевская, в отличие от меня, действительно встречалась с Авдеевым. А я для Шутова — просто долбаный проект, примерно, как один из его гениальных ботов, только с ручками и ножками.
— Валерия Дмитриевна, тут проблема, — рапортует Начальник СБ, примерно около десяти утра на утро следующего дня, как раз когда до собрания «топов» остается примерно десять минут.
Я уже знаю, что случилось, но изображаю удивление.
— Вы просили сразу ставить вас в известность, если форс-мажор, — продолжает Игорь. — Здесь Константин Александрович Угорич. С юристом.
На заднем фоне слышу знакомый визгливый тон, как будто кто-то препарирует лягушку без наркоза. Сегодня, по моим подсчетам, был предпоследний день, когда «любимый» братец должен был начать действовать. И если бы он не появился на горизонте ни сегодня, ни завтра — это была бы первая в моей жизни не сработавшая афера. Но все получилось.
