Димка пишет ближе к обеду — присылает голосовое сообщение, что доехал, собирается заняться делами и между делом обещает устроить мне еще одну веселую ночку. А потом еще одно, где почти с детской радостью говорит, что увидел киноафишу какого-то супергеройского блокбастера, и предлагает сходить в выходные в кино.
Я быстр нахожу расписание кинотеатров, выбираю небольшой уютный зал с диванчиками, бронирую места и присылаю ему скриншот. Как говорится- вместо тысячи слов.
— Валерия Дмитриевна? — в кабинет заглядывает Валентин. — Нам пора.
Я бросаю взгляд на часы, вообще не понимая, куда и когда уплыл целый час.
За руль сажусь сама, мой личный терминатор садиться на соседнее сиденье, складывает руки на коленях и молча смотрит перед собой. Он даже моргает как будто ровно необходимый минимум, чтобы это не вызывало подозрений. Блин, может, Шутов уже и киборгов начал делать, тестирует на мне очередную «прямоходящую ИИ-куклу»?
— Я буду рядом, — говорит Валентин, когда паркую машину на стоянке около кафе. — Просто посмотрите в мою сторону, когда потребуется мое вмешательство.
— Только ради бога — не надо ему ничего ломать.
Валентин молча кивает.
В кафе мы заходим вдвоем — скрывать от Наратова присутствие рядом моего человека, я вообще не собираюсь. Он не в том положении, чтобы я перед ним заискивала и подстраивалась под его хрупкую душевную организацию.
Наратов сидит в самом углу зала. Адски смехотворный в попытках «слиться с толпой» в черном худи с надвинутым на лоб капюшоном и в спортивных штанах. Я сажусь напротив и нарочно громко подзываю к нашему столу официанта, пока этот шпион-недоучка пялиться на садящегося за соседний сто Валентина.
— Мы так не договаривались! — громко шипит в мою сторону, и на его дрожащих губах появляется несколько пятен слюны.
— А мы разве о чем-то договаривались? — Заказываю кофе со сливками и круассан с фисташковым кремом. Пусть видит, что в этой ситуации я не то, что не нервничаю — у меня даже аппетит есть. Кстати, правда есть. — Капюшон сними.
— Зачем? — огрызается он.
— Потому что ты похож на наркомана, который прячет ломку. Этот дешевый маскарад, Наратов, тебя не спасет. Но если бы ты пришел в нормальном виде, наша встреча со стороны выглядела бы просто как вежливый разговор за чашкой кофе. А так я чувствую себя Даллесом на полставки.
Сергей так выразительно скрипит зубами, что я морщусь от неприятного звука.
— Ты либо прекращаешь клоунаду, либо я попрошу завернуть заказ с собой, и на этом все наши контакты по любым вопросам канут в лету.
— Ладно! — он смахивает капюшон. — Чтобы еще хоть раз в жизни связался с тупорылой бабой…
Я пропускаю его слова мимо ушей. Он все равно повторяется. Для полноты картины не хватает только завести пластинку о том, что каждая женщина на расстоянии ближе десяти метров норовит залезть к нему в трусы и в кошелек.
А вот рожу Сергея разглядываю с удовольствием.
Даже с улыбкой, на которую он реагирует нервно подергивающимся правым веком.
— Не все так гладко в королевстве Датском? — с трудом сдерживаю смешок, потому что поперек его носа и на щеке хорошо видны сочные, определенно свежие, возможно даже утренние, царапины. — Если это художество не стоило твоей жене парочки сломанных ногтей, то передай мои комплименты ее мастерю маникюра.
— Ну ты и сука.
— Где завещание Гарина?
У него при себе ни сумки, ни папки. Ничего такого, в чем можно было бы в целости и сохранности принести важный документ.
— А ты думаешь, я вот так взял и принес его? — Сергей, как будто нащупав один единственный рычаг давления, начинает изгаляться. Еще одна старая добрая и даже почти не забытая манипуляция.
— В таком случае, нам с тобой разговаривать больше не о чем.
Но мою попытку встать из-за стола Сергей пресекает резкой хваткой за запястье. Валентин со скоростью гадюки разворачивает корпус в нашу сторону. Уверена, даже если он не пялился в нашу сторону, все равно четко понимал, что происходит за столом. И если бы от Наратова в мою сторону исходила хоть какая-то угроза — он бы действовал по-другому. А этот жест — просто демонстрация пополам с предупреждением.
И это действует.
Наратов моментально разжимает пальцы, зачем-то даже руки поднимает. Его поцарапанная рожа покрывается пятнами испуга.
Я еще раз окидываю его взглядом.
Если он и принес его, то разве что за пазухой.
Господи, серьезно что ли?
Сколько раз мне еще нужно задаться вопросом, как я могла любить
— Завещание, Сергей, — без лишних разговоров протягиваю раскрытую ладонь. — Продолжать с тобой разговор я буду только так.
Он задирает толстовку, достает сунутые за пояс листы в обычном, помятом файле.
Отдавать не спешит, так что приходится взять инициативу в свои руки и выхватить самой.
Достаю, перелистываю.
