Было бы враньем сказать, что у меня совсем перестали дрожать колени, но по крайней мере, перспектива столкнуться с Завольским лицом к лицу, больше не дергает каждый мой нерв. Шутов прав — я проделала огромную работу, я сдвинула эту мразь с его трона, а на «сладкое» — ощутимо поправила ему корону. Бояться его сейчас — значит, признать, что все это было зря и сколько бы я не старалась — Завольский все равно будет на голову выше. А свой финальный аккорд я должна разыграть красиво, без сучка, без задоринки. Даже мысли нельзя допускать, что что-то может не получится.
У меня в сумке — завещание отца.
И как только я окончательно выбью стул из-под задницы жирного борова — нужно будет только протянуть руку и забрать свое. Ту часть, которую отобрали у моего отца, которая принадлежит мне по праву. А остальное…
Я притормаживаю эту мысль, потому что сейчас это все равно шкура неубитого медведя.
Захожу в зал для совещаний, прошу Валентина принести мне кофе и занимаю место где-то не в центре стола. Не все же Завольскому мне проверки устраивать — посмотрим, хватит ли ему смелости устроиться на лобное место.
Вызываю секретаршу и за пять минут до назначенного времени прошу ее предупредить Юрия Степановича, что сегодня у меня еще одна рабочая встреча и у меня есть только две минуты, чтобы подождать. В противном случае — пусть в рабочем порядке и на общих правах записывается у нее.
Но жирный ублюдок появляется даже на несколько минут раньше.
Кажется, он еще больше набрал, потому что раньше, чтобы не задушить себя воротником рубашки, ему приходилось расстегивать всего одну пуговицу, а теперь — две, и я бы даже поспорила, что его рука то и дело дергается расстегнуть вдобавок третью.
— Валерия Дмитриевна, вы просто очаровательны. — Завольский через силу улыбается. — Вдовство вам к лицу.
— Вы хотели обсудить завещание.
Его выпады я просто игнорирую.
«Фак ю, Спилберг».
Завольский жадно разглядывает стул во главе стола. Красивый, массивный, специально заказанный на какой-то импортной фабрике, потому что нужен был сверхпрочный каркас, чтобы выдержать его почти два центнера. В офисе всего два таких, один — в его кабинете, второй — вот, маячит у него перед носом как болезненное напоминание о тех временах, когда он с этого места мог оплевать все, а они только еще больше лебезили и просили добавки.
Со мной у него этот фокус больше не получится.
В конце концов, эта потная тварь усаживается напротив, просит ввести его в курс дела. Абсолютно уверена, что его немногочисленные оставшиеся здесь шпионы уже и так донесли все пикантные подробности. Ну хотя бы потому, что я лично позаботилась о том, чтобы эти самые подробности попали в нужные уши и рты. Но все равно пересказываю в точности ровно то же самое. Пусть у Завольского будет иллюзия, что к конкретно этой ситуации я точно не могла приложить руку.
— Эггер уже подключил проверку, — говорю в конце, потому что информацию об этом я получила буквально по дороге сюда. — Мы выиграли у Угорича время, можем подготовить защиту.
— Защиту, Валерия? — Он шлепает об стол своими руками-сардельками. — То есть вы допускаете мысль, что мы с этим полоумным еще и по судам таскаться будем?
«А теперь, Ван дер Виндт, очень-очень осторожно, на мягких лапах. Все должно выглядеть так, что это в
— Юристы «ТехноФинанс» считают, что у нас есть все шансы оспорить завещание в суде.
— Собираетесь дожидаться, пока эта гаринская отрыжка раздует из этого историю для СМИ?
Мне очень тяжело сдержаться и отреагировать на «гаринскую отрыжку» выплеснутым прямо ему в рожу кофе.
— Собираюсь действовать в рамках всех рычагов, которые нам доступны в рамках закона, — отвечаю сдержанно, прекрасно понимая, как его раздражает моя правильность. Эта тварь привыкла все в жизни решать исключительно бульдозерными методами.
— Валерия, я понимаю, что вы в ваши годы… на таком месте… — Он наклоняется через стол, как нарочно обдавая меня слишком крепким ароматом своего одеколона. — Это, несомненно, кружит голову. И может даже показаться, что в этом мире все именно так и работает — исключительно так, как написано в бумажке.
— А разве нет?
— И этот вопрос задаете мне вы? — Он противно смеется.
— Я не очень понимаю ваши намеки, Юрий Степанович. Возможно, вам стоит изъясняться конкретнее? Вы пришли узнать, какие шаги я, как генеральный директор «ТехноФинанс», предприняла, чтобы обезопасить нас всех — в особенности, наших инвесторов — от возможного раздела активов в пользу наследника Александра Гарина. Я вам только что эти шаги озвучила. На данный момент, разумеется. Предметно имеет смысл разговаривать, когда на руках будет хотя бы несколько экспертиз и когда наши юристы предоставят варианты, как мы можем выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.
— Он же только ради этого сюда и пришел, этот грязный слизняк! — нервы Завольского, наконец, сдают.
