— Обезьянка, вчера про вот эту хуйню с неба ни слова в прогнозе не было, — хмурится Шутов, разглядывая грозно бьющиеся в берег волны. До нас долетают только редкие соленые брызги. — Можем поехать как нормальные люди в ресторан.
— Ни за что на свете не хочу ничего нормального с тобой, муж. — Демонстративно усаживаюсь в кресло, скидываю кроссовки и поджимаю под себя ноги. Дима тут же накидывает на меня тяжелый плед.
Сам быстр накрывает на стол.
Ставит пластинку, которая так офигенно поскрипывает, что этот момент становится идеальным на двести процентов. Ну кроме того маленького факта, что наше с ним шампанское все-таки, выражаясь Димкиными словами, «для ясельной группы», потому что безалкогольное.
Мы договорились, что до тех пор, пока я не решу вопрос с «ТехноФинанс» и чтобы не устраивать ненужную шумиху, я буду оставаться на своей фамилии. Димка смеется и шутит, что у нас с ним на двоих — две взятых с потолка фамилии, никакого чертового наследства и родовой истории.
Потом едем в кино.
Я забираюсь к мужу на руку, он стаскивает заколку с моих волос и буквально убаюкивает, почесывая затылок своими идеальными длинными пальцами. Так что, когда открываю глаза в следующий раз — застаю уже только титры.
А потом возвращаемся домой.
И остаток субботы, и все воскресенье Димка очень доходчиво, энергично, пошло, в богических матерных конструкциях объясняет и показывает, как ему нужно отдавать супружеский долг.
На меня теперь можно совершенно справедливо вешать табличку с надписью:
В понедельник у нас, как обычно, ранний подъем — Шутов снова едет в столицу на целый день. Слава богу, наша котоняня оказалась просто образцом терпения и деликатности, и полностью подружилась с нашими девчонками. Пока мы в субботу почти весь день «гуляли свадьбу», она ни разу даже не позвонила, а когда вернулись домой — о следах ее пребывания в квартире вообще ничего не напомнило. Димка сделал выразительный жест бровями и почти на серьезных щах заявил, что надо бы не потерять ее координаты на будущее, многозначительно добавив:
Я еще сонно бреду на кухню (ну хоть зубы почистила), а Димка уже тащит пакет с нашим завтраком из доставки. Варит кофе, на ходу пританцовывая и раздавая ценные указания в наушник. Я громко зеваю, аккуратно усаживаюсь на стул, немного ерзая, потому что да, оказывается, затрахать женщину можно до
— Шесть ноль пять на часах, Шутов, господи, твои сотрудники тебя проклянут, — зеваю и подтягиваю к себе тарелку с едой.
— Да по хуй, — пожимает плечами, доставая из коробки еще дымящиеся, как будто только что из печки, круассаны. — Я не сплю — значит, никто не спит.
— Хорошо, что я уже на тебя не работаю. Хотя, знаешь, раньше ты вроде не был таким диктатором. — Отправляю в рот ломтик филе утки из теплого салата, довольно жмурюсь, потому что это чертовски вкусно.
— Ну я теперь женатый серьезный чел, надо заработать все деньги мира.
— Собираешься построить свой собственный «Диснейленд»?
— Что-то я точно построю, а вот что именно, — подмигивает, хотя как будто вообще не шутит, — зависит от тебя. Может, «Диснейленд», а может — Силиконовую долину.
— А я ведь даже завтраки не готовлю этому святому человеку.
Димка обходит стойку, становится рядом, нарочно со вкусом вгрызается в круассан прямо у меня перед носом.
— Лори, давай ты больше не будешь вот такую ерунду говорить. Даже в шутку, идет? Или я, клянусь, вместо кухни спортзал зафигачу. Мне нафиг не уперлось чтобы ты Умницу Бэтти изображала.
— Димка, ты чего? Я шучу. — Целую его, потихоньку слизывая языком маленькое белое пятнышко с его губы. — Это что — белый шоколад?
— Ага. — Довольно смазывает пальцем густой крем и отправляет в рот.
— Кто вообще добровольно ест белый шоколад?!
— Я ем, потому что это пиздец сладко. Хотя… — бросает взгляд на часы, — насчет десерта есть идея получше.
Я не успеваю понять, что он имеет ввиду, потому что через секунду Димка забрасывает меня на плечо и опрокидывает на кухонный диван. Я обожаю, когда он медленно, очень «вкусно» меня раздевает, трогает везде, успевает поцеловать каждый кусочек тела, а потом долго занимается со мной любовью. Но когда он ебёт меня за пару минут, вот как сейчас — это отдельный вид удовольствия. Только ради этого стоило бы выйти за него замуж.
Димка уезжает через пятнадцать минут, я — через час.
Пока иду через проходную, все время кажется, что у меня на лбу написано, что я теперь — жена.
— Доброе утро, Валерия Дмитриевна! — встречает секретарша. — Только что приезжал курьер, я поставила цветы вам на стол. Такие красивые. — И глазами хлопает, как будто это вообще первая доставка на мое имя.
Справедливости ради, цветы в офис на мое имя присылали только с пожеланиями здоровья, когда я в очередной раз героически возвращалась на работу прямиком с больничной койки.
