Откидываюсь назад, трусь затылком об его грудь.
Прикрываю глаза, наслаждаясь теплом и безопасностью.
Может это не нервы вовсе, а я просто позволила себе непозволительную роскошь расслабиться, побыть слабой сопливой девчонкой двадцати семи годиков?
Дима, конечно, едет со мной, Валентин садится за руль.
По дороге просто дремлю у него на плече. Закрыв глаза, мечтаю о тёплом песке, пляже и соленом прибое. Представляю, как буду все четыре дня напролёт валяться со своей зверюгой абсолютно голой под огромным зонтом, какой вкусной станет его слегка загоревшая кожа, и что вся эта жизнь здесь просто, наконец, от меня отъебётся.
Когда приезжаем на место, Димка чмокает меня в нос, подмигивает и говорит, что я раскатаю их за пятнадцать минут. Даже засекает таймер на телефоне.
Охрана пропускает меня вместе с Валентином, даже никаких вопросов не задают. Только один здоровый лоб следует впереди, но явно только для страховки, что я не буду соваться в другие закрытые ВИПы.
В закрытом кабинете, отделанном красным деревом и дорогими панелями, накрыт стол, за которым сидят трое — всех я видела у Завольского. Винный олигарх Серканов, владелец заводов и пароходов (фиг пойми чего, на самом деле) Костин, и Лимонов, взявший в жены свою секретаршу. У Лимонова ювелирный дом, и насколько я знаю, бриллианты и другие драгоценные камни, в том числе янтарь, он туда получает далеко не по ковровой дорожке.
— Добрый вечер, — здороваюсь сразу со всеми, не уделяя внимания вообще никому, потому что предпочитаю держать взгляд поверх их голов.
Валентин по привычке занимает неприметное место в углу, и я почти уверена, что через пару минут все трое вообще забудут о его существовании. Он вообще, как хамелеон — умеет мимикрировать вообще под все, становится невидимым даже оставаясь на виду.
— Валерия Дмитриевна, — Лимонов один за троих отдает дань вежливости, пожимая мою руку вполне сносным мужским рукопожатием.
— Николай Александрович предупредил, что у нас не много времени, поэтому, господа, я сразу перейду к сути.
Кладу перед каждым маленькую карточку с напечатанной на ней суммой.
Троица молча подсчитывает в головах дебет и кредит.
— Я могу вывести эти деньги в ваши кошельки, господа. Чистенькие, абсолютно легальные, которые вы, ваши жены и ваши дети сможет потратить, не привлекая громкого внимания.
— Сумма должна быть больше, — скрипит винный олигарх. Даже Завольский за глаза называл его жадной ублюдком.
— Я ничего не могу сказать по этому поводу, — пожимаю плечами с самым безразличным видом. — В мои обязанности не входили подсчеты издержек. Я отвечаю только за трансфер, и всю свою работу сделала чисто. Если бы не вся эта история и сопутствующее никому из нас совершенно не нужное внимание определенных структур, деньги давно были бы на ваших счетах.
Троица переглядывается.
Лимонов что-то шепчет на ухо Серканову, потом они обо о чем-то шепчутся с Костиным.
Со стороны так смешно выглядит, потому что каждый из них ехал сюда с одной единственной целью — вернуть бабло, желательно в удобоваримом виде. Эти закулисные разговоры — не больше чем попытка набросить пуху. Возможно, прогнуть меня авторитетами еще до того, как я озвучу условия.
Хотя в общих чертах свои «дивиденды» я озвучила еще Новаку, и он наверняка передал им мои слова.
— И так, допустим, мы заинтересованы в этом, — Лимонову снова приходится отдуваться за всех, — что вы хотите взамен, Валерия Дмитриевна?
— Я хочу взять «ТехноФинанс» под свой полный контроль, — эти честолюбивые планы нет смысла скрывать. Мое стремительное продвижение по карьерной лестнице более чем красноречиво говорит о том, куда я нацелилась, причем, явно не вчера. — Меня не интересуют проценты, только и исключительно безопасность бизнеса. Хочу, чтобы нас оставили в покое, вывели за рамки «потенциально неблагонадежной структуры» и я смогла спокойно работать.
— Мы бы все хотели стать невидимками, — хмыкает винодел.
— Все как-то крутимся, Валерия Дмитриевна, вы же не первый день замужем — должны понимать, — подхватывает Костин.
— Но вряд ли кто-то из вас держит в штате профессионального шулера или грабителя банков, — не лезу за словом в карман. С такими нельзя давать слабину, иначе они подумают, что ставят на хромую лошадь.
— А девчонка вообще отбитая, — смеется Костин, и его тут же подхватывают другие.
Я только улыбаюсь.
— Я и пальцем об палец не ударю, пока сижу на бомбе замедленного действия. Включая, — выразительно смотрю на всех троих, — ваш личный интерес. Но в следующую среду будет собрание акционеров, на котором я собираюсь поднять именно этот вопрос. Наши зарубежные партнеры у меня в кармане. Дело за своими. И когда я подниму вопрос об освобождении одного кресла, мне бы хотелось, чтобы решение было принято большинством голосов. Как только я получаю то, что нужно мне — я отдаю то, что нужно вам.
Когда я возвращаюсь и сажусь в машину, Димка с улыбкой показывает таймер.
— Двенадцать минут, обезьянка.
— Они были готовы через пять, просто раздували щеки и изображали муки совести.
