Авдеев ясно дал понять, что готов отложить все серьезные обсуждения на эту тему до лучших времен, меня эта пауза тоже полностью устраивает. Но сказать ему прямо сейчас, что до тех пор меня интересует формат «только секс», почему-то язык не поворачивается. Хорошо, что и с этим разговором тоже можно не торопиться — как минимум до тех пор, пока мой гинеколог не решит вернуть меня в мир радующихся сексу женщин.
— Уверена, что не хочешь, чтобы я остался хотя бы сегодня? — Вадим осторожно — ума не приложу как ему это удается такими огромными ладонями — убирает прядь волос мне за ухо. — Стася ладит с новой няней, ничего страшного не случится. Я на диване посплю, если что.
— Все в порядке, Авдеев. — Как кошка трусь щекой об его шершавую ладонь. — Для таких нахлебниц как я, в аду существует отдельный котел.
— Дать бы тебе по заднице, чтобы чушь не городила.
Вадим уходит без намека даже на невинный чмок в щеку.
И когда дверь за ним закрывается с тихим тяжелым щелчком, я прижимаюсь раскаленным лбом к стальному дверному косяку в слабой попытке охладиться.
Пятна крови на полу уже нет, новый диффузор ненавязчиво пахнет морской солью и озоном, но я чувствую только неприятный гнилой запах, который преследовал меня весь тот проклятый день. И кажется, что пятно на полу никуда не делось, даже если я абсолютно его не вижу. Это паника, понимаю своим полностью способным оценивать ситуацию трезво мозгом. Но все равно нужно дать себе немного времени, чтобы набраться смелости, повернуться — и еще раз убедиться в том, что моя квартира идеально чиста.
— Возьми себя в руки, — немилосердно тру глаза костяшками указательных пальцев, чтобы избавиться от желания выть на луну в третьем часу дня.
Врач предупреждал, что сейчас в моей крови такая гремучая смесь гормонов, что какое-то время это точно будет отражаться на моем эмоциональном состоянии. Но я не думала, что желание реветь в подушку, ненавидеть весь мир и крушить этот раздражающий своей идеальной чистотой порядок, будет настолько сильным.
Нужно успокоиться.
Вдох-выдох, и еще раз вдох — глубокий, на счет три.
Шутов ни разу не дал о себе знать.
Ни звонка, ни сообщения, ни букета цветов.
А я каждый день себя по рукам бью, чтобы не написать ему по идиотской больной привычке. И дергаюсь на каждый вспыхнувший экран телефона. Вот как сейчас, хотя подсознательно чувствую — ниточка между нами растягивается с каждой минутой молчания.
Но это не Дима.
Это неизвестный номер. Шутов точно не стал бы играть в такую дешевую конспирологию.
«Надо встретиться и обсудить дело. С.Н.»
Сергей Наратов?
Видимо, тесть настолько прижучил «любимого зятя», что даже основной телефон Наратова под колпаком. Едва не поддаюсь желанию прикинуться дурочкой и написать что-то в духе: «Какой изобретательный спам!» Но вспоминаю про гормоны, обещание Новаку и врубаю «суку», хотя сил на весь ее ресурс сейчас абсолютно недостаточно.
Я:
Отправляю и пока иду на кухню, прокручиваю в уме варианты развития диалога. Мне нужно найти способ заставит Наратова принести мне завещание — оригинал, с подписью, чью идентичность не сможет опровергнуть ни одна экспертиза. Сделать это нужно было, условно, еще вчера, до того, как Новак «ненавязчиво» напомнит, что за мной должок.
Господи, мне нужна моя работающая голова.
Загружаю кофемашину, бросаю в чашку одну дольку экстра-горького шоколада и пока он плавится под ароматной горячей струей разглядываю какой-то бесконечный статус «печатает…» под номером телефона. Судя по тому, что в итоге Наратов присылает всего пару строчек, все это время бедолага писал и удалял, тщательнее подбирая слова.
Неизвестный номер: У
Я:
Неизвестный номер:
«Драйв» — это фитнес-клуб? Наратова так прижало, что теперь он будет встречаться со мной в фитнесе?
Я:
Неизвестный номер:
Я:
