— Возможно, будет проще, если он будет присутствовать во время подписания хотя бы в формате онлайн-конференции? — Я понимаю, как странно выглядят мои попытки любым способом отделаться от этой «большой чести», но продолжаю сопротивляться до последнего.
Копытин слегка прищуривается, но я уверена, что его плечи только что едва заметно приподнялись, выдавая тяжелый вздох.
— Какие-то проблемы? — в лоб интересуется он. — Юрий Степанович заверил меня, что вы посвящены во все детали и абсолютно компетентны в таких вопросах. А также он полностью вам доверяет. Вы же понимаете, что сейчас он полностью сосредоточен на других, к сожалению, трагических обстоятельствах.
Я понимаю, что меня попросту загнали в угол. Если я продолжу сопротивляться, то это будет слишком очевидный повод начать что-то подозревать — в этом случае, даже если старый боров напрямую не знает о наших с Вадимом контактах, он наверняка заподозрит именно это. И тогда, под предлогом мести за промышленный шпионаж, с моей карьерой можно будет делать абсолютно все что угодно. Но это далеко не самое страшное — после случившегося с Региной, я ни капли не сомневаюсь, что Завольский-старший разделывается с предателями абсолютно безжалостно.
С другой стороны, если я подпишу сделку, то буду нести полную ответственность за все, что случится с «MoneyFlow». И тогда самого Завольского никак нельзя будет прижучить за попытку подло давить конкурентов, потому что на этот случай у него будет железное алиби — абсолютно чистые руки.
Я ненавижу себя за то, что снова позволила этому случится. Глупо, как овца, угодила в самую примитивную ловушку. Причем, старому борову даже ничего не пришлось делать, потому что я и без его помощи прекрасно вырыла «волчью яму». Только не думала, что рою ее для себя.
Один из помощников Копытина издает выразительное покашливание, тот сразу бросает взгляд на часы и напоминает, что у нас осталось пятнадцать минут.
— Если, конечно, представители «MoneyFlow» не будут опаздывать, — с подчеркиванием уточняет он. — Валерия Дмитриевна, если вы готовы и больше нет никаких проблем…
Я знаю, что это либо чертова проверка, либо подстава. А еще вероятнее — два в одном. Завольский может думать, что я подтасовала документы и, в таком случае, должна сделать так, чтобы на них не было моей подписи.
— Нет, — улыбаюсь Копытину одной из тех улыбок, которые держу на самый крайний случай, потому что от меня требуется максимум усилий, чтобы сложить губами сложить фигуру а ля «Вам меня ни за что не достать». — Никаких проблем. Я просто должна была уточнить.
— Я так и подумал.
— Может, кофе? — изображаю человека, который уже и думать забыл о напряженном разговоре. — Мы как раз успеем выпить по чашке. Не зря же я прошу помощницу держать у себя сорт отличной арабики.
— Нет, благодарю, — отказывается Копытин, но, еще раз взглянув на часы, опускается в кресло напротив моего стола. — Присядем на дорожку.
Будь моя воля — я бы пинками под зад вытолкала их и из своего кабинета, и из этого здания. Уже молчу о том, что рассаживаться в чудом кабинете без приглашения — верх наглости, но эта демонстрация — наверняка еще одно наставление от старого борова. С меня нужно не сводить глаз, чтобы я не дай бог не предупредила подельника.
Но даже если бы у меня была возможность что-то сообщить Вадиму — что я ему скажу? Если он откажется подписывать в последний момент — Завольский поймет кто его предупредил, и это аксиоматически сведет мои шансы на выживание примерно… к нолю? А если Вадим все подпишет, то я, как человек, который организовал и вел сделку, а потом ее же и подписал, буду автоматически виноватой во всем, что произойдет потом. Попытка разрушить «MoneyFlow» изнутри, как с самого начала планировал Завольский — моя вина и ответственность. Попытка Вадима подкопать под «ТехноФинанс», используя ту инфу, что я уже ему слила, тоже прилетит прямиком по мне. А старый боров при любом раскладе выйдет сухим из воды. Будет стоять в сторонке, трясти своими жирными подбородками и ржать над тем, как поимел «заговорщиков» руками друг друга.
Я решительно отодвигаю телефон на край стола, чтобы Копытин наверняка это видел. И когда ловлю его змеиный взгляд, то в ответ широко улыбаюсь, используя еще немного неприкосновенного внутреннего ресурса, чтобы у этой скотины не было шанса что-то заподозрить.
Иногда нужно просто расслабится и плыть по течению.
До момента, когда получится ухватиться за спасительную соломинку.
Глава двадцать третья: Лори
Когда через пять минут моя помощница с перепуганными глазами заглядывает в кабинет, на ее лице написано, что она, конечно, готова отбивать меня от этих непонятных личностей, но только не ценой собственной жизни.
— Валерия Дмитриевна, приехал Авдеев.
