Уор был первым мужчиной за последний год, который внешне проявил подобие интереса ко мне, а теперь Гарет вдруг стал навязчивым? Совпадение? Я думаю, что нет. Что ж, в чем бы ни заключалась его проблема, ему нужно было справиться с этим, и быстро. У нас были заботы поважнее, чем у кого самый большой член. Кроме того, я была уверена, что у меня самый большой член. По крайней мере, в переносном смысле.
Мы втроем вышли из моей комнаты, и Уор повел нас по лабиринту коридоров. Стук моих каблуков по полу был единственным звуком, если не считать очень низкого гула музыки лифта, играющей на заднем плане. В вестибюле толпились незнакомые мне люди, все были разодеты в пух и прах, даже больше, чем я.
Женщины украсили свои платья жемчужными ожерельями и бриллиантами, а мужчины щеголяли дорогими пальто, тростями и даже несколькими цилиндрами. На самом деле это было смешно. Я предполагала, что это будет шикарный ужин, как и большинство мероприятий с участием политических чиновников, но дарклинги подняли его на другой уровень, особенно ведьмы.
Ведьм всегда можно было распознать, даже не учуяв их. Обычно они носили дорогую одежду, у них были длинные тонкие волосы или глаза странного цвета, как у Бастиана. Они носили струящиеся шелка и украшения из драгоценных камней и часто были либо босиком, либо на заоблачных каблуках, но ничего среднего. Они были прекрасны и необузданны.
Сегодня здесь было больше, чем несколько ведьм и их сопровождающих-колдунов. Я чувствовала на себе их взгляды, когда меня вели через центр вестибюля. Мне было интересно, сколько из них были членами клана Найтингейл, и сколько из них все еще поддерживали Эстель, даже тайно.
И Гарет, и Уор позаботились о том, чтобы я была плотно зажата между ними, как будто в любой момент на меня могли напасть. Это было немного чересчур, но, честно говоря, небезосновательно. Мне и так было неуютно от осознания того, что я так близка к ведьме, которая делала ужасные вещи со мной и ее сторонниками, поэтому небольшая дополнительная защита определенно приветствовалась.
Мы пошли по коридору, по обе стороны которого было всего несколько дверей. Это были распашные двери, скорее всего, для того, чтобы официанты приходили и уходили. Я предположила, что они вели на кухню и в зону обслуживания персонала.
Мы прошли половину коридора, прежде чем распахнулась другая, более потайная дверь, и оттуда, спотыкаясь, вышла женщина, прыгая на одной ноге и пытаясь надеть туфлю на высоком каблуке. Ее рыжеватые волосы были растрепаны, а бледные щеки раскраснелись. Она резко остановилась и оперлась о стену, все еще хихикая и извиняясь за то, что прервала нас.
Вслед за ней из шкафа вышел высокий мужчина в еще одном черном тактическом снаряжении. Его походка была скорее развязной, когда он застегивал брюки, ухмыляясь женщине. Она снова хихикнула, прежде чем развернуться на своих шатких каблуках и поспешила по коридору, пока не исчезла, унося с собой запах свежего секса.
Уор прочистил горло, скрестив руки на груди и выпрямившись. Он смотрел на мужчину сверху вниз с хмурым выражением лица. Мужчина, о котором шла речь, наконец обратил на нас свое внимание, хотя оно и казалось напряженным.
— Коммандер, — протянул он глубоким, дразнящим тоном, который определенно говорил о дружеских отношениях между двумя мужчинами. У него был английский акцент, и это ему почему-то шло.
Его глаза были электрического, неестественного голубого оттенка, который напомнил мне пламя газовой горелки. Они сияли озорным внутренним светом, и если бы я не учуяла его первой, то поняла бы, что он чернокнижник.
— Тэйн, — резко сказал Уор. — Скажи мне, что это была не представительница Найтингейл, вывалившаяся из шкафа, которую Аллистер привел на прошлой неделе.
Тэйн, который безуспешно пытался укротить свою копну серебристо-белых волос, только ухмыльнулся, пожал плечами и сказал:
— Так вот кто это был? — Его брови комично нахмурились, когда он оглядел пустой коридор. — Виноват, я так и не узнал ее имени.
Уор покачал головой, прежде чем закатить глаза.
— Тебе чертовски повезло, что по этому коридору шел я.
Тэйн склонил голову набок, приложив покрытую татуировками руку к сердцу.
— Ауч, Уоррик, я и не знал, что ты так сильно переживаешь.
Я сразу поняла, что от этого колдуна одни неприятности. У него был такой вид, который просто кричал «игрок». Его лицо было до нелепости красивым, но в то же время проницательным и суровым, с небольшим количеством следов красоты на загорелой коже, широким ртом и этими электрическими глазами. Да, он точно был обольстителем.
Затем его взгляд переместился на меня, и, к моему шоку, он не сканировал мое тело, как обычно делают мужчины. Нет, он смотрел прямо мне в глаза, и улыбка исчезла с его лица. Мы стояли, уставившись друг на друга, не говоря ни слова. Мой желудок неприятно сжался, что-то сродни ощущению первого погружения на американских горках.
Он пришел в себя от того, что только что произошло, и снова нацепил на лицо эту ухмылку, хотя каким-то образом я могла сказать, что она была фальшивой.
