Укол вины пронзил меня, как всегда, когда я задумывалась о своей прошлой жизни. Прошел год, а я все еще не рассказала своим друзьям по колледжу об этом моем новом открытии в виде волчка, но они, вероятно, уже знали, поскольку об этом пронюхали новостные каналы. Это был еще один недостаток семьи, в которой я родилась, — ничто никогда не было личным. Возможно, часть меня оттягивала неизбежный приступ паники, зная, что мои друзья посмотрят на меня по-другому, как только узнают.
Не то чтобы в этом было что-то обязательно неправильное, но я просто чувствовала себя не совсем готовой попрощаться с человеческой версией Беатрикс Каствелл, обычной скучной студентки колледжа, у которой есть знаменитая кузина. Та девушка ушла, нравилось мне это или нет, и я знаю, что рано или поздно мне придется принять эту новую и улучшенную версию ее, обновления и все такое.
Прошел час моей пробежки, когда я услышала звук лап, шлепающих по лесной подстилке позади меня. Моя шерсть встала дыбом, и раздражение заставило меня зарычать. Этот звук заставил стаю птиц поблизости вспорхнуть с верхушки дерева и взмыть в небо.
Что заставило меня подумать, что действительно ли я смогу улизнуть так, чтобы об этом не узнал
Остановившись как вкопанная, я повернулась лицом к непрошенному гостю. Огромный волк бежал ко мне, его золотые глаза сверкали в ночных тенях. Мне всегда было интересно, что определяет окрас волка. Сиренити была серебристой волчицей, что вполне соответствовало ее человеческому цвету волос, и мой мех был черным, так что это тоже имело смысл, как у Августа, хотя его человеческие волосы были темно-русыми.
У Гарета был густой, красновато-коричневый мех, похожий на древесную кору, но глаза были золотистыми, как у нашего альфы. Мне сказали, что мои были ярко-неоново-зелеными, что было супер круто и задиристо.
Гарет был не таким крупным, как Август в волчьей форме, но он все равно был намного крупнее меня, и все еще крупнее большинства самцов стаи. Если бы он встал на две задние лапы, то легко преодолел бы высоту в восемь футов.
Он резко остановился там, где я стояла, пригвоздив меня взглядом к месту. Я даже не знала, возможно ли это технически, но его волчье лицо выглядело раздраженным. С другой стороны, возможно, я просто проецировала то, что уже знала о нем. Гарета никогда не обвиняли в том, что он веселый, раскованный парень.
Он с глухим стуком воткнул лапу в грязь, прежде чем между нами раздался рокот. Перевод: —
Он ненавидел, когда я делала что-нибудь, не предупредив его. Вероятно, потому, что он изо всех сил старался поцеловать своего кузена в задницу, а я выставляла его в плохом свете. Слишком плохо для Гарета, но мне все равно. Я устала жить в клетке, и теперь, когда была свободна, собиралась использовать свою свободу, чтобы делать все, что, черт возьми, мне заблагорассудится.
Вместо того, чтобы подчиниться его очевидной попытке доминировать надо мной, я развернулась на лапах и ускакала в другом направлении. Я чувствовала, как он позади меня набирает скорость, когда начала петлять взад-вперед среди гигантских секвой. Почва была неровной, с волнистой корневой системой, поэтому я перепрыгнула через них с грацией, которой до сих пор удивляюсь спустя год.
Гарет не отставал от меня, но в этот момент я даже не пыталась убежать далеко. Дело было не в том, что он нянчился со мной, а в том, что мне нужно было уединение от всего и вся. Следующие пару недель мы собирались застрять в пределах Сол-Сити без возможности уехать. Суд над Эстель должен был попасть в национальные, а возможно, и мировые новости, так что в это время было бы небезопасно даже покидать здание консульства. Так что я наслаждаюсь свободой, пока еще могу, к черту плохое настроение Гарета.
В конце концов, я развернулась обратно, направляясь прочь от заходящего солнца к дому стаи. У меня, наверное, было около получаса, чтобы принять душ и переодеться к нашему отъезду.
Добравшись до края озера, я нырнула в рощицу деревьев, одно из которых отломилось и упало, образовав небольшую нишу. Я спрятала спортивную сумку под ветками несколько месяцев назад, когда начала эти сольные пробежки, чтобы мне не пришлось проходить позорный путь через всю стаю голышом.
Когда я поняла, что путь свободен, вернулась в свой человеческий облик, расстегнула молнию на сумке и накинула футболку большого размера за мгновение до того, как услышала приближающиеся шаги Гарета. Я знала, что он нарочно сдерживался, когда мы сблизились, вероятно, поэтому не решилась ударить его по лицу за то, что он извращенец.
